— Он меня раззорил, сказал Робартс.
— Ну нeт, надeюсь. Но уж конечно он бы не посовeстился раззорить тебя кругом, если-бы только это было ему с руки. Дeло в том, Марк, что нам с тобою и понять нельзя всей бездны мошенничества в этом человeкe. Он вeчно занят добыванием денег; я думаю, что в минуты самой дружеской откровенности, когда он сидит с тобою за бутылкой вина, или скачет рядом с тобою на охотe, он все думает о том как бы из тебя извлечь какую-нибудь пользу. Он так привык к этой жизни, что теперь готов мошенничать из удовольствия, и дошел до такого совершенства, что если-бы мы встрeтились с ним завтра же, он бы опять сумeл надуть нас. С таким человeком не слeдует знаться; я, по крайней мeрe, убeдился в этом вполнe.
Лорд Лофтон был слишком строг в своем суждении о Соверби; мы вообще способны слишком жестоко судить всех негодяев, попадающихся нам на жизненном пути. Нельзя отрицать, что мистер Соверби точно был негодяй. Дeло негодное лгать, а он был отъявленный лгун. Дeло негодное давать обeщания, когда знаешь навeрное, что не будешь в состоянии исполнить их, а мистер Соверби дeлал это ежедневно. Негодное дeло жить чужими деньгами, а мистер Соверби давно к этому правым. Наконец, негодное дeло связываться добровольно с негодяями, а мистер Соверби имел с ними постоянныя сношения. Не знаю даже, не случалось ли подчас мистеру Соверби дeлать дeла еще и похуже всех тeх, которыя исчислены здeсь, Хотя я питаю к нему невольную нeжность, зная, что в его душe крылись нeкоторые хорошие задатки, нeкоторое стремление к лучшему, однако я вовсе не хочу оправдывать его. Но не смотря на всe его пороки, лорд Лофтон слишком жестоко судил о нем. Для мистера Соверби была еще возможность раскаяния, если-бы только нашелся для него какое-нибудь покаянное мeстечко, locus pœnitentiae. Он сам в душe горько сожалeл о своих поступках, и хорошо знал каких измeнений потребовали бы от него правила честности и порядочности. Не зашел ли он уже слишком далеко для исправления, возможно ли ему еще найдти себя такой locus pœnitentiae, этого не берусь рeшить.
— Я никого не могу винить кромe самого себя, проговорил Марк, все тeм же безнадежным тоном, и отвернувшись от приятеля.
Долги его будут заплачены, белифы уже высланы из дому; но это не поднимет его в глазах людей. Всeм будет извeстно, каждому священнику в округe будет извeстно, что в домe Фремлеиксаго викария была экзекуция, и ему никогда уже прямо не держать головы в кругу своих собратий.
— Любезный мой друг! если-бы мы всe стали так мучиться из-за какой-нибудь бездeлицы... сказал лорд Лофтон ласково, положив ему руку на плечо.
— Да не всe же мы священники! сказал Марк и опять отвернулся к окну; лорд Лофтон догадался, что слезы готовы были брызнут у него из глаз.
несколько минут стояли они молча; потом лорд Лофтон заговорил опять:
— Послушай, Марк!
— Что? спросила Марк, все еще не оборачиваясь к нему.
— Ты должен помнить одно: я имeю право предлагать тебe свои услуги в этом случаe не просто в качествe стараго приятеля, я теперь смотрю на тебя как на будущаго зятя.
Марк медленно обернулся к нему; на его лицe были видны слeды недавних слез.
— Как? спросил он.
— Я женюсь на твоей сестрe: она сама дала мнe знать через тебя, что любит меня, и послe этого я не намeрен обращать внимания ни на какия препятствия. Если мы оба согласны, никто на свeтe не должен и не может становитьсь между нами. Я ничего не хочу дeлать втайнe, я так и объявил моей матери.
— Но что же она говорит?
— Она ничего не говорит, но пора этому положить конец. Мы с матушкой не можем долeе жить вмeстe, если она пойдет наперекор моему рeшению. Я боюсь перепугать твою сестру, если отправлюсь к ней в Гоггльсток, но я надeюсь, что ты ей все это передашь от моего имени; а то она подумает, что я забыл ее.
— Нeт, она этого не подумает.
— Да и не слeдует ей этого думать. Прощай, Марк. А я уж все берусь уладить между тобой и миледи касательно этого дeла с Соверби.
И он ушел, чтобы сдeлать немедленно распоряжение насчет уплаты долга.
— Матушка, сказал он леди Лофтон в Этот самый вечер,— вы не должны попрекать Робартса этим несчастным дeлом; я тут больше виноват чeм он.
До сих пор ни слова не было сказано об этом предметe между леди Лофтон и ея сыном. Она с ужасом узнала о прибытии шерифских служителей, узнала также, что лорд Лофтон отправился в викарство; поэтому, она считала излишним всякое вмeшательство с своей стороны; она знала, что Лудовик выпутает друга из бeды, заплатит за него все что нужно, но это в ея глазах не могло загладить страшнаго позора, сопряженнаго с экзекуцией в домe священника. К тому же это был священник, выбранный ею самою, водворенный ею в Фремлеe, женатый на дeвушкe, избранной ею самою, облагодeтельствованный ею кругом! Это было страшным ударом, для нея, и она сказала себe в душe, что лучше бы ей никогда не слыхать имени Робартса. Она бы не преминула однако протянуть ему руку помощи, если-б эта помощь была нужна или даже возможна. Но как же ей было вмeшаться между своим сыном и Робартсом, особливо если вспомнить отношения лорда Лофтона к Люси?