Можно почти сказать, что в этих затруднениях и волнениях есть нeчто, похожее на то, что мы находим в винe. Но наступает наконец время, когда человeк отрезвляется и когда ему ничего не остается кромe раззорения и горьких сожалeний. Что может быть тягостнeе и горьче существования стараго, истасканнаго roué, прошедшаго через весь Этот длинный путь долгов и разнородных векселей,— или если позволено мнe будет вещи называть по имени,— через всe эти обманы и плутни,— который, раэзорив всех близких себe, обобрав всякого, кто имел глупость довeриться ему, кончает жизнь в нищетe, оставленный всеми, не находя поддержки ни в себe, ни в других. Ах, если-бы человeк, подписывая свой первый, маленький вексель, и слыша добродушныя увeрения, что ничего не значит возобновить его, мог припомнить себe все это!
Трехмeсячный срок был на исходe, когда случай опять свел Робартса с его другом Соверби. Марк раз или два eздил с лордом Лофтоном на мeсто сбора охотников, и быть-может дeлал с ними поле-другое. Да не подумает читатель, чтоб он предался охотe, как предаются ей иныя духовныя лица,— а достойно замeчания то, что когда духовныя особы предаются охотe, в них всегда оказываются особенныя к ней способности, как-будто в охотe есть нeчто сродное с обычными занятиями пастыря душ. Такая мысль была бы несправедливостью относительно нашего викария. Но когда лорд Лофтон спрашивал у него что может быть дурнаго в том, что он спокойно будет eхать по дорогe и издали слeдить за гончими,— он рeшительно не знал, какой на это дать удовлетворительный отвeт. Сказать, что он может лучше употребить свое время дома, в духовных занятиях, было бы совершенно глупо: ему самому и другим было извeстно, что духовныя его занятия не могут отнять у него и половины его времени. Таким образом он мало-помалу привык слeдить за охотой, поддерживая этим свои знакомства в графствe, и встрeчая лорда Домбелло, мистера Грина Уокера, Гарольда Смита, и подобных грeшников. В один-то из таких случаев, на исходe трех мeсяцев, он встрeтил также и мистера Соверби.
— Послушайте, Соверби, сказал он,— мнe нужно с вами переговорить. Что вы предпримете теперь с этим векселем?
— Векселем, векселем! Каким векселем? Которым векселем? Дались же людям эти векселя! Ни о чем другом не говорят и не думают с утра до вечера.
— Или вы не помните, что я пописал для вас вексель в четыреста фунтов?
— Будто подписали? Ах неопытный молодой человeк!
Марку все это показалось очень странным. Неужели же над головой мистера Соверби висeло столько векселей, что происшествие в спальнe Гадером-Кассля совершенно исчезло из его памяти? Да он же еще и смeется над ним.
— Может-быть, сказал Марк несколько обиженным тоном.— Но тeм не менeе мнe приятно было бы знать, как устроится это дeло.
— У вас рeшительно нeт совeсти, Марк. Не стыдно ли вам приставать ко мнe и отвлекать меня от охоты. Одни пасторы способны на такую жестокость. Но дайте мнe подумать... Четыреста фунтов... Да, знаю; вексель Этот у Тозера.
— А что станет дeлать с ним Тозер?
— Что он станет дeлать? Конечно, будет стараться выжать из него как можно больше денег; с той ли с другой ли стороны, но он непремeнно так поступит.
— Не представит ли мнe его Тозер двадцатаго?
— О, Боже ной, нeт! Клянусь душой, Марк, невинность ваша очаровательна. Придет ли в голову коту тотчас же проглотить мышь, попавшуюся в его когти? Но, шутки в сторону, вам нечего об этом тревожиться. Быть-может вы никогда больше не услышете об этом векселe; или, что, конечно, вeроятнeе, мнe придется прислать его вам для возобновления. Вам не о чем хлопотать, я все это устрою.
— Вы только устройте так, чтобы на нас не вздумал кто-нибудь напасть с требованием денег.
— Этого-то вам во всяком случаe нечего бояться... Ату, эту его!... Вeдь ушла бестия!... Поскачем скорeе, да бросим думать об этом Тозерe. "Довлeет дневи злоба его."