Но трудно себe представить, чтобы таким образом, даже в средние вeка, можно было установить хотя приблизительную соразмeрность между трудом и платой. Достаточно ясно, что в наше время этой соразмeрности не существует.
И какой бы поднялся крик между духовенством англиканской церкви, даже в наш вeк нововведений, если-бы какому-нибудь смeлому прогрессисту вздумалось предложить более разумное распредeление платы и труда! Пусть тe, которые знают наших священников, и жили с ними, и любят их, представят себe такой переворот! Как? священники будут получать свои доходы, не по выгодам и удобствам каждаго отдeльнаго прихода, выпавшаго на их долю (вслeдствие ли их личных достоинств, или протекции), а сообразно с дeлом, которое от них требуется? О, Доддингтон! О, Стангоп! подумайте об этом, если такая святотатственная мысль может закрасться в ваши благочестивыя души! Слыхано ли, чтобы труды духовенства были вознаграждаемы по их количеству и качеству!
Однако, как ни горестна эта мысль, можно положительно предсказать, что над духовенством висит такой переворот. Многие члены нашего духовенства точно таким образом смотрят на Этот предмет. Теперешнее распредeление приходских сборов дорого нашему сердцу, как учреждение, освященное временем, английское по преимуществу, джентльменское и живописное. Мы бы желали держаться его как можно долeе, но не можем не сознаться, что тут нами руководит чувство, а не разсудок. Весьма приятно быть окружену древними, джентльменскими и живописными учреждениями, но иногда встрeчается надобность еще в кое-чем кромe этого.
Как утeшительно было также, что один епископ получал пятнадцать тысяч в год, а другой с такого же округа не более четырех; что какой-нибудь сановник церкви мог в один год получить двадцать тысяч фунтов, между тeм как его преемнику доставалось всего пять!
Это имeло какой-то поэтически-феодальный отпечаток, и многим сгрустнулось, когда отмeнили Этот порядок вещей. Пусть говорят что хотят; для меня епископ с опредeленным жалованьем, без земли, теряет много своего величия. Приятно было думать, что есть в Англии два или три декана, которые получают до трех тысяч в год, и что старый доктор Порил владeл тремя церковными сeдалищами, из которых одно было золотое, а другия два серебряныя с позолотой! Вeдь отрадна эта мысль для преданнаго сына господствующей церкви! Золотое сeдалище!
Но епископов лишили всего этого блеска, и величие деканов стало приходить в упадок. Наш разчетливый вeк требует, чтобы тучныя церковныя земли были разбиты на множество крошечных частей, чтобы было чeм жить трудящимся священникам, и на части такия крошечныя, что священнику часто вовсе нечeм жить. А цвeтущие ректоры и викарии, с своею богатою десятиной, также скоро должны исчезнуть. Стангопу и Доддингтону остается волею или неволей помириться с утратой свeтских преимуществ. В других званиях и ремеслах людям платят за работу. Пусть будет так и с духовенством. Таков будет рано или поздно приговор какого-нибудь безчувственнаго, сухоразчетливаго парламента.
Я на Этот предмет имeю в головe своей проект, о котором впрочем не намeрен говорить здeсь, не надeясь, чтобы кто-нибудь стал меня слушать. Вообще, я только потому себe позволил это отступление, что меня навело на него положение мистера Кролея, который получал всего сто тридцать фунтов в год, имeя на руках весь Гоггельстокский приход. А приход Этот обширен. Он заключает в себe двe большия деревни, населенныя преимущественно кирпичниками, а кирпичники народ весьма безпокойный, особливо для ревностнаго пастора, который не желает, чтоб их безсмертныя души отправились прямо к чорту. В Гоггельстокe дeла довольно для двух человeк, а между тeм весь доход, назначенный священнику, ограничивается этими жалкими ста тридцатью фунтами.
Мистер Кролей был тот самый священник, о котором мистер Робартс сказал, что он едвали не считает грeхом переступить за предeлы своего прихода. Конечно, Марк Робартс хотeл этим поднять на смeх своего собрата; но нeт сомнeния, что мистер Кролей точно был человeк строгий и точный до рeзкости, человeк боявшийся только Бога да своей совeстя. Мы должны здeсь сказать слова два о мистерe Кролеe и его предыдущей жизни.