— Да, да, вы правы я так рада, что вы это сознаете.
— Мнe непростительно было бы не сознавать этого; но, тeм не менeе, я не могу допустить, чтоб она мною руководила во всем; я не ребенок.
— Найдете ли вы, кто бы вам мог лучше посовeтовать?
— Однако, я должен сам распоряжаться собою. Я не знаю, совершенно ли справедливы мои предположения, но мнe кажется, что она причиной внезапнаго охлаждения между мною я вами. Скажите, не так ли?
— Она, не сказала мнe ни слова, проговорила Люси и лице ея покрылось ярким румянцем, но голос ея остался так же тверд, манеры так же спокойны.
— Но вeдь я не ошибся? Я знаю, что вы мнe скажете правду.
— Я вам ничего не могу сказать об этом предметe, лорд Лофтон. Мнe не слeдует говорить с вами об этом.
— А! понимаю, проговорил он, вставая с мeста и опираясь на камин.— Она не хочет предоставить мнe выбирать собственных моих друзей, собственной моей....
Но он не окончил.
— Зачeм вы мнe говорите все это, лорд Лофтон?
— Так, значит, я не имeю права выбирать себe друзей, хотя бы они принадлежали к лучшим и благороднeйшим созданиям в мирe. Люси, неужели между нами все кончено? Я знаю, что когда-то вы были хорошо расположены ко мнe.
Ей пришло на ум, что с его стороны не совсeм великодушно таким образом выспрашивать ее и взваливать на нее всю тягость объяснения, которое сдeлалось теперь неизбeжным. Однако нужно было отвeчать прямо, и, с Божией помощию, она надeялась найдти в себe силу сказать правду.
— Да, лорд Лофтон, теперь, как и прежде, я к вам хорошо расположена. Под этим словом вы разумeете нeчто более чeм обыкновенныя отношения между дeвушкой и мущиной, не связанными родством и знакомыми с таких недавних пор как мы?
— Да, гораздо более, отвeчал он с силой.
— Нeчто короче этих отношений?
— Да нeчто ближе, и тeснeе, и теплeй, нeчто более достойное двух человeческих душ, которыя оцeнили друг друга!
— Такое расположение, теплeе обыкновеннаго, я чувствовала к вам, и должна была раскаяться. Подождите. Вы меня заставили говорить, не прерывайте же меня теперь. Неужели вы в душe не сознаете, что было бы лучше мнe не сворачивать с тропинки, пробитой тeми мудрыми прабабушками, о которых вы только-что говорили? Но мнe весело было слeдовать собственному влечению. Мнe приятно было то чувство независимости, с которым я открыто признавала свою дружбу с таким человeком как вы. Сама разница наших положений, вeроятно, придавала ей несколько прелести.
— Пустяки!
— Что-ж дeлать! Это правда, я это сознаю теперь. Но как посмотрит свeт на такия отношения?
— Свeт!
— Да, свeт. Я не в силах, подобно вам, пренебрегать его суждениями. Свeт скажет, что я, сестра пастора, вздумала ловить молодаго лорда, а молодой лорд одурачил меня.
— Свeт не может этого сказать, с жаром воскликнул лорд Лофтон.
— Да, но он это скажет; вы не можете ему зажать рот, точно также как король Канут не мог остановить волн. Благоразумное вмeшательство вашей матери спасло меня от подобнаго унижения; теперь я могу только просить вас не испортить ея дeла.
И она встала, как бы для того чтобы прямо отправиться к мистрисс Подженс и ея малюткe.
— Подождите, Люси! сказал он, становясь между ею и дверью.
— Вы не должны больше называть меня Люси, лорд Лофтон:— я была безразсудна дозволив вам это в первый раз.
— Нeт, клянусь небом, я добьюсь права называть вас Люси в глазах цeлаго свeта! Люси, милая, дорогая моя Люси, мой друг, моя избранная, вот моя рука; нечего мнe и говорить, как давно принадлежит вам мое сердце.
Побeда осталась на ея сторонe, и, без сомнeния, она почувствовала торжество. Не красота ея, а живой ум, говорящия уста, привлекли его к ней, и теперь он должен был сознаться, что ея власть над ним безгранична. Он всeм готов был жертвовать, скорeе чeм разстаться с ней. Она внутренно торжествовала; но ничто на ея лицe не обнаружило этого торжества.
С минуту она оставалась в нерeшимости, что ей дeлать теперь. Он доведен до этого объяснения не любовью, а смущением. Она упрекнула его злом, которое он ей причинил; а он, в порывe великодушия, захотeл поправить это зло самою большою жертвой, какую только мог принесть. Но Люси Робартс не такая была дeвушка, чтобы принять эту жертву.
Он сдeлал шаг вперед и протянул руку, чтобы ее обнять, но она отступила назад.
— Лорд Лофтон! сказала она.— Когда вы будете хладнокровнeе, вы сами поймете, что поступаете не хорошо. Для нас обоих всего лучше теперь же разстаться.
— Нeт, не лучше, а напротив хуже всего на свeтe, пока мы совершенно не поняли друг друга.