Марк пожал эту руку, но рeшился ничего более не говорить при теперешнем свидании. Он очень хорошо видeл, что леди Лофтон не так радушна с ним, как бывала прежде, и намeрен, был рано или поздно объясниться с нею на Этот счет. Он хотeл спросить у нея, почему она почти всегда встрeчает его насмeшками, почему она так рeдко привeтствует его прежнею, добродушно-ласковою улыбкой, которую он так хорошо знал и так умeл цeнить. Он не сомнeвался в ея прямодушии и откровенности. Он был увeрен, что она на его вопрос будет отвeчать без обиняков; он знал также, что если она помирятся с ним, то помирится от души. Но теперь он не мог потребовать такого объяснения. Не далeе как дня за два перед тeм, у него был мистер Кролей, и по всeм вeроятиям, его подослала леди Лофтон. У него самого в настоящую минуту не довольно чиста была совeсть, чтобы рeшиться на упреки другим. Когда ему удастся очистить ее, тогда он объяснится.
— Хотeлось бы вам провести часть зимы в Барчестерe? спросил Марк, в Этот же вечер, у жены и сестры.
— Слишком много хлопот с двумя домами, отвeчала жена,— нам и здeсь хорошо!
— Я всегда любила соборные города, замeтила Люси, особенно внутри ограды.
— А в Барчестерской оградe всe почти дома принадлежат капитулу, сказал Марк.
— Но если мы должны будем жить на два дома, всe доходи с новаго мeста уйдут незамeтно, сказала благоразумная Фанни.
— Самое лучшее было бы отдавать дом внаймы на лeто, сказала Люси.
— Но мое присутствие необходимо во время засeдания, я признаться, мнe было бы грустно оставлять Фремлей на цeлую зиму; я бы уж никогда не видался с Лофтоном.
И он невольно вспомнил об охотe, но тотчас же подумал опять об очищении своей совeсти.
— А я бы очень охотно уeхала отсюда на зиму, сказала Люси, припоминая все, чeм ознаменовалась для нея прошедшая зима.
— Но гдe же нам взять денег, чтоб убрать какой нибудь из этих больших, старинных домов? Прошу тебя, Марк, обдумай все хорошенько.
И Фанни ласково положила руку на плечо мужа. На этом и остановился разговор, и на другой же день Марк уeхал в Лондон.
Наконец увeнчалось успeхом примeрное терпeние, с которым Гарольд Смит в продолжении десяти лeт выдерживал всe бури политической жизни. Бывший лорд мелочей вышел в отставку в припадкe досады, не будучи в состоянии согласиться с первым министром насчет индийской реформы, а на мeсто его, послe нeкоторых передряг, поступил Гарольд Смит.
Говорили, будто бы мистер Гарольд Смит не совсeм такой человeк, какого бы мог пожелать первый министр, но первый министр отчасти был связан обстоятельствами. Послeднее важное назначение, сдeланное им, было страшно не популярно до того даже, что он сам, несмотря на несомнeнную свою популярность, подвергся всеобщему порицанию Газета. Юпитер спрашивала с язвительною иронией, неужели, в наш просвeщенный вeк, пороки всякаго рода открывают доступ в кабинет? Члены оппозиции в обeих палатах, вооруженные безукоризненною нравственностью, гремeли против испорченности вeка, с добродeтельным негодованием новых Ювеналов; даже собственные друзья минмстра оплакивали его онибку. При таках обстоятельствах, он рeшался на Этот раз выбрать человeка, не возбуждающаго особенной вражды на в одной партии.
Гарольд же Смит покуда еще не развелся с женою; дeла его покуда были не черезчур запутаны. Он не держал скаковых лошадей; до лорда Брока даже дошло, что он в провинции читал публичныя лекции о разных популярных предметах. Он давно уже засeдал в парламентe, и всегда готов был угостить палату потоком своего краснорeчия. Притом, лорд Брок сильно опасался, что все его министерство должно распасться в самом непродолжительном времени. Сам он пользовался нeкоторою популярностию, но этой популярности не хватало на него купно с его недавно избранным сподвижником. При таком стечении обстоятельств, он рeшился предложить Гарольду Смиту освободившееся мeсто лорда Малой Сумки.
Сильно возгордился новый лорд Малой Сумки. В продолжении послeдних трех или четырех мeсяцев, он и мистер Саппельгаус пророчили министерству неминуемую гибель. Невозможно долго сносить этого постыднаго диктаторства, говаривал Гарольд Смит, и мистер Саппельгаус вполнe с ним соглашался. Но теперь дeла приняли иной оборот. Первый министр показал свою мудрость, обратясь за опорой туда именно, гдe слeдовало искать опоры, и впустил новую кровь, новую силу в жилы угасающаго министерства. В душe народа, в самих палатах, должно было проснуться новое довeрие. Что касается до мистера Саппельгауса, конечно, Гарольд Смит употребит всe старания, чтоб и его привлечь на сторону правительства. Но, наконец, главное дeло не в мистерe Саппельгаусe.