— Я не вижу никакой надобности в этом, отвeчал Робартс;— мнe и так по всей вeроятности придется поплатиться за то, что я имел глупость вмeшаться в ваши дeла, и я не намeрен впутываться еще более.
— Я, конечно, не могу заставить тебя придти; но мнe кажется, что в отношении к Соверби этого требует справедливость; и меня ты этим обяжешь.
Робартс несколько раз прошелся по комнатe, стараясь уяснить себe, как ему поступить в этом случаe. Если дeло это станет гласным, и имя его будет упомянуто в связи с разными, не совсeм благовидными денежными сдeлками, это конечно много повредит ему. Он знал теперь, по намекам, лорда Лофтона, каким образом свeт станет объяснять его участие в этом дeлe. А жена его, как перенесет она Этот срам?
— Я буду у тебя завтра утром, но только с одним условием, сказал он наконец.
— А именно?
— С тeм, что ты дашь мнe слово, что не подозрeваешь меня ни в каком сообщничетвe с мистером Соверби; не думай, что я имел какие-нибудь виды, хлопоча о твоих дeлах.
— Я никогда не думал и не подозрeвал этого. Но я полагал, что он вовлек тебя в разныя неприятныя дeла.
— И в этом ты не ошибся; я поручился за него. Но ты мог бы и должен бы знать, что я ни шиллинга не получил за это мое ручательство. Я старался одолжить человeка, на котораго я сперва смотрeл как на твоего друга, а потом как на своего. И вот к чему меня привело это!
Лорду Лофтону наконец удалось успокоить его, и они усeлись за один из столов кофейной. Робартс обeщался отложить свой отъезд до субботы, чтобы на слeдующий день встрeтить мистера Соверби в комнатах, занимаемых лордом Лофтоном в Альбани. Как только он на это согласился, лорд Лофтон простился с ним и ушел.
Послe этого бeдный Марк провел не очень спокойную ночь. Было ясно, что лорд Лофтон подумал, а быть-может думал и до сих пор, что мeсто в Барчестерe было ему предложено в вознаграждение за нeкоторыя денежныя одолжения, оказанныя им человeку, хлопотавшему за него. Можно ли было себe представить что-нибудь ужаснeе? Вопервых, это было бы святокупство, к тому же самое гнусное святокупство. Одна мысль об этом наполняла душу Марка отвращением и ужасом. Быть-может, лорд Лофтон перестал теперь подозрeвать; но то же самое могли подумать другие, и их подозрeния не возможно будет уничтожить; он знал, что для большей части людей открыть какую-нибудь погрeшность в духовном лицe — истинное наслаждение. И притом эта лошадь, купленная им! имел ли он право говорить, что сдeлки его с Соверби ровно ничего ему не до ставили? Что ему было теперь дeлать с лошадью? К тому же он, в послeднее время, издерживал и продолжал издерживать больше денег чeм позволяли его средства. Послeднее его путешествие в Лондон казалось ему дeлом крайне безразсудным теперь, когда ему приходилось отказаться от мeста. И он стал несколько колебаться в первом своем рeшении, что, конечно, было очень естественно в его положении. Он повторял себe, что план новой жизни, составленный им в первую минуту негодования, возбужденнаго лордом Лофтоном, обрекающий его на бeдность, на насмeшки, всякия неудобства, хорош, и что ему не остается другаго исхода. Но трудно отказаться от честолюбивых надежд и идти на встрeчу бeдности, насмeшкам и неприятностям.
На другое утро, однако, он бодро направился к департаменту Малой Сумки, с намeрением извeстить Гарольда Смита о том, что он не желает более этого мeста в Барчестерe. Он застал своего брата, углубленнаго в сочинение художественных записок к разным высокородным дамам на счет невозможности доставят то или другое мeсто для них; но сам владыка сих мeст не был на лицо. Он обыкновенно заходил в канцелярию около четырех часов, когда начиналось засeдание палат, но никогда не являлся туда поутру. Он, вeроятно, гдe-нибудь в другом мeстe исправлял свою должность. Он, быть-может, уносил с собой работу на дом, по всeм, извeстной привычкe очень ревностных должностных людей.
Марк подумал было откровенно поговорить с братом и через него передать Гарольду Смиту то, что хотeл сказать ему. Но у него не хватило на это храбрости, или точнeе его удержала от этого осторожность. Он говорил себe, что о своих дeлах обязан разказать прежде всего женe. И поэтому, поболтав немного о посторонних предметах с братом, он вскорe встал и ушел.
Он не знал, как убить время до того часа, когда ему слeдовало отправиться к лорду Лофтону; но наконец настал Этот желанный час, и на всех колокольнях еще раздавался бой, когда он свернул с Пикадильи на двор Альбани. Он еще не достиг строения, когда знакомый голос раздался почти у самаго его уха.