И Марк также был в хорошем расположении духа, хотя он и находил, что было бы не совсeм удобно тотчас же обратить Денди в деньги. Он в то время часто бывал в Барчестерe и проходил через таинственныя и строгия испытания, необходимыя для поступления духовнаго лица в капитул; но должно сознаться, что Денди часто приходил ему на ум, и он был бы очень рад развязаться с ним. Срок этим злосчастным векселям выходил в началe мая, а в концe апрeля Совербя увeдомил его о том, что он дeлает все, от него зависящее, чтобы роковой день не застал его врасплох; но что дeло много было бы упрощено для него, если-б он мог тотчас же получить деньги за Денди. Ничего не могло быть различнeе тона, каким мистер Соверби говорил о деньгах в разныя времена. Когда дeло шло о получении их, он умeл всему придавать важность; сверхъестественныя усилия, суета, бeготня, одни могли отвратить страшную бeду: минута отсрочки все могла погубить. Но когда рeчь заходила о противном, он всегда умeл доказать самым убeдительным образом, что все идет отлично и не о чем безпокоиться. В эту минуту он глядeл на дeло с мрачной точки зрeния, и настойчиво требовал ста тридцати фунтов за Денди. Послe всего того что произошло недавно, Марку казалось неловко отвeтить, что он ничего не заплатит, пока векселя не будут уничтожены; и поэтому он с помощью мистера Форреста, банкира, расплатился с своим другом, мистером Соверби.
Теперь мы должны сказать слово о Люси Робартс. Мы видeли, как она в ту минуту, когда мир был у ног ея, отвергла искания благороднаго лорда и отвергла так, что он поражение свое должен был считать окончательным. Она рeшительно объявила ему, что не любит его, что не может полюбить его, и таким образом отказалась не только от блестящаго положения и богатства, но и от чего-то поважнeе: она отказалась от человeка, которому она отдала свое любящее сердце. Что сердце ея принадлежит ему, она чувствовала и тогда, и сознала еще сильнeе послe как только он оставил ее. Вот сколько силы придали ей гордость и твердая рeшимость, что она не даст леди Лофтон глядeть на нее свысока и упрекать ее в том, что она поймала ея сына.
Я знаю, что о самом лордe. Лофтонe скажут, что если оставить в сторонe его знатность и богатство и красивое, веселое лицо, он не стоит преданной любви милой дeвушки. Люди воображают, что герои романов необходимо должны быть лучше героев, созданных для житейскаго обихода. Я прямо сознаюсь, что высокаго, абсолютнаго героизма в лордe Лофтонe было немного; но что бы сталось со свeтом, если-б одни только истинные герои почитались достойными любви женщин? Что бы стали дeлать мущины, и,— о Боже!— что бы сталось с женщинами? Люси Робартс в сердцe своем не одаряла своего отвергнутаго вздыхателя никакими особенными героическими свойствами, быть-может она даже не признавала в нем и той доли героизма, которая поистинe принадлежала ему; но тeм не менeе она очень рада была бы выйдти за него замуж, если-бы Только она могла сдeлать это, не уязвляя своей гордости.
Всe мы согласны с тeм, что дeвушки не должны выходить замуж из-за денег. Женщина, которая продает себя за имя или за доходное имeние, за блестящее положение или за блестящие фамильные брилиянты, поступает с собой как фермер с своими быками и овцами, показывает почти такое же неуважение к самой себe, к своему внутреннему существу, как жалкая бeдняга ея же пола, которая добывает себe хлeб самым глубоким унижением. Но имя, и богатство, и блестящее положение, всегда имeли значение в глазах Евиных дочек, а также и сыновей Адама. Всe мы дорожим благами мирскими, и не удивительно. Но допуская это, не должно забывать, что цeна за эти блага иной раз, может быть слишком высока. Желая в этом случаe быть по возможности откровенным, я сознаюсь, что Люси случалось с сожалeнием думать и о том, что было бы, если-б она сдeлалась леди Лофтон. Быть женой такого человeка, обладательницей такого сердца, имeть в руках такую блестящую счастливую судьбу, чего больше могла она ждать от жизни? И теперь она отказалась от всего этого из-за того только, чтобы леди Лофтон не имeла права назвать ее интриганткой и заподозрить ея честность. Движимая этим страхом, она прибeгла ко лжи, чтоб удалить молодаго Лофтона, хотя дeло это было такого рода, что ей непремeнно слeдовало быть откровенною.