В голове Димы, словно по щелчку, вновь вспыхнули воспоминания — калейдоскоп моментов, наполненных и радостью, и болью. Он увидел их первую встречу, ту самую квартиру Коли, где они, совсем еще юные и беззаботные, смеялись до упаду, как им было хорошо вместе, как их связывала общая страсть к жизни. Затем, словно в ускоренной перемотке, в его памяти пронеслись кадры их ночных прогулок, разговоров до утра, тех нежных прикосновений, которые постепенно переросли в страстные объятия. Он вспомнил тот самый секс, наполненный такой мощью и такими эмоциями, что казалось, что вселенная взорвалась внутри них. И вот сейчас, глядя на Леру, на её бледное лицо и полные слез глаза, он понял, как много они потеряли, и как много ещё между ними осталось. И в этот момент, когда тишина между ними, казалось, вот-вот должна была взорваться, Дима, срывающимся голосом, словно выплескивая наружу все то, что накопилось в его душе за эти долгие месяцы, произнес, еле сдерживая дрожь в голосе: «Впустишь в квартиру?» Это было не просто вопросом, а мольбой, криком души, и надеждой на то, что все ещё можно исправить.
Лера, словно марионетка, чьи нити резко оборвали, отступила назад, оставив дверь открытой, молча приглашая Диму войти. Он, медленно ступая, переступил порог квартиры, словно входя в другое измерение, где время и пространство подчинялись иным законам. И тут же раздался её голос, тихий, дрожащий, но полный боли и отчаяния: «Ты пришел?», – она смотрела на него сквозь пелену слез. «Зачем?» — это слово, словно удар грома, пронзило тишину, разрывая хрупкую ткань надежды. Дима, чувствуя, как внутри него все сжимается от её боли, сделал шаг вперед, словно приближаясь к пропасти. «Я хочу, чтобы ты сказала мне, что произошло в тот вечер, — его голос, несмотря на всю его решимость, дрожал, — я видел, как ты на меня смотрела в тот вечер, я видел, что твои глаза были полны любви. И ты не просто так лишилась своей девственности именно со мной. Это сильный поступок, и он не может означать конец… почему ты так поступила?». Дима, с каждым словом, все сильнее ощущал, как в нем нарастает отчаяние и надежда одновременно. «Если ты сейчас, глядя мне в глаза, скажешь, что это конец, и что больше мы никогда ничего не исправим, я развернусь и уйду, оставив все как есть, — его голос стал еще более тихим, умоляющим. — Все, что я хочу, — это услышать от тебя, но я хочу, чтобы ты знала, все это время я мучился, я не мог забыть тебя, каждую ночь ты снилась мне, я никогда никого так сильно не любил, как тебя, — его голос сорвался, и слезы, наконец, потекли по его щекам. — Объясни мне, за что так?». «Знаешь, Дима, — начала Лера, её голос был тихим, но в то же время полным боли и искренности, — в тот вечер, лежа рядом с тобой и смотря этот фильм, я действительно поняла, что люблю тебя.
Посмотрев в твои глаза, я словно утонула в них, потеряв всякое ощущение реальности, — ее взгляд метался, словно ища оправдания, — я помню всё, что произошло между нами, и это было незабываемо, словно сон, в котором я не хотела просыпаться. Я растворилась в тебе полностью, отдала тебе то, что хранила для самого ценного человека в моей жизни, я отдала тебе себя, первому мужчине в моей жизни». Она замолчала на мгновение, словно собираясь с силами, а затем продолжила: «Но по окончании всего этого, когда эйфория утихла, я вспомнила твой рассказ о Даше, о том, что было между вами, и, наверное, я просто не смогла это принять, — ее голос дрогнул, а глаза наполнились слезами, — я не смогла смириться с мыслью, что я всего лишь одна из многих, и поэтому приняла решение уйти, сбежать от тебя, от себя, от всех этих чувств. Но за все время, которое прошло, я так и не смогла разлюбить тебя, — она подняла на него глаза, в которых было столько боли и любви, — но и не могла сделать шаг на встречу к тебе, потому что я знаю, что ты сейчас живешь с ней, и у вас все хорошо. Поэтому я не хотела рушить это… я постоянно думала о том, какого это будет для Даши, для тебя, ведь вы наверняка счастливы…». В её голосе звучали грусть и отчаяние, словно она уже всё для себя решила, и это была последняя точка. «Какая ты всё-таки дура», — прошептал Дима, его голос был наполнен нежностью и болью, и, не теряя ни секунды, он подошел к Лере и крепко обнял её, словно боясь, что она снова исчезнет. Её запах, такой родной и знакомый, словно волшебное зелье, снова свел его с ума, и в этот момент, когда он обнимал её, он снова прочувствовал всю теплоту и любовь, которую всегда ощущал рядом с ней. «То, что было между нами с Дашей, — он отстранился на мгновение, чтобы посмотреть ей в глаза, — было лишь попыткой заглушить боль, я всегда любил и буду любить тебя, что бы ты мне не говорила. Я два года бегал за тобой, — его голос стал более твердым, — и два года не мог достигнуть взаимности между нами, но сейчас, когда я тебя нашёл, я больше никуда тебя не отпущу». Они снова обнялись, и стояли так, в объятиях, молча, наслаждаясь каждым мгновением, словно пытаясь заполнить собой всю пустоту, что образовалась между ними за это время. После длительных объятий, они решили попить чаю, словно возвращаясь в то прошлое, когда они были просто друзьями, и, вспоминая всю их историю, от робкой дружбы до безграничной страстной любви друг к другу, они смеялись над тем, сколько они упустили, и сколько ошибок было допущено, но теперь всё изменится, — произнёс Дима, глядя ей прямо в глаза, — теперь у нас есть всё. Но тут его лицо омрачилось, и в глазах появилась тревога. «Вот только что делать с Дашей, — прошептал Дима, — как ей это всё объяснить?»