Утыкаюсь одной рукой в кафель и закрываю глаза, под веками которых вижу длинные пшеничные волосы и кристально-голубые глаза.
Хара…
*хара — с иврита ругательство по типу «дерьмо».
**Леазазэль! — Черт! (с иврита)
***захнах — ругательство на иврите (бл*ть)
Глава 8. Степан
Втягиваю в дом два чемодана со шмотками младшей сестры. Еще два прикатит отец. Он во дворе загоняет тачку в гараж.
Когда мы ждали багаж Ди, я не думал, что половина курсирующих на ленте баулов принадлежит моей сестре.
На вопрос, для чего ей столько вещей, если она прилетела всего на неделю, Диана ответила в свойственной ей манере: "Я что, должна каждый день ходить в одном и том же? И не завидуй так громко!".
Закрываю за нами дверь и смотрю на сестру, падающую на пуф в прихожей.
— Ну и жара! Чокнуться можно! — Ди стягивает с головы шляпу и бросает ее на пол.
В аэропорту, куда мы поехали вдвоем с отцом, чтобы встретить Ди, я долго ржал над ее головным убором.
Из гейта Ди выплыла так, что под полями ее шляпы уместились два корейца, выходящие следом, а внимание всех встречающих и провожающих аэропорта мгновенно переключилось на сестру, поскольку в нашем небольшом южном городке так не ходят.
Но Диане, конечно же, до звезды.
— М-м-м… — Сестра втягивает носом ароматы, доносящиеся из кухни, и сбрасывает босоножки на бесконечной шпильке. — Пахнет фирменной игнатовской курицей, — хохотнув, заключает Ди.
Так оно так и есть. С раннего утра все на ушах: принцесса же должна приехать!
Мать даже близнецов припахала помогать готовить, и Сара тоже должна была. По крайней мере, я оставил ее с матерью, потому что они хотя бы как-то контактируют на иврите.
— Дочка! Приехали! — появляется мама.
Дианка влетает в раскинутые руки мамы, а я смотрю и поражаюсь: когда моя младшая сестренка успела так повзрослеть? Ди девятнадцать, и я больше не вижу в ней той мелкой щекастой рыжей девчонки, строившей по стойке «смирно» всю нашу семью. Я вижу взрослую, яркую кудрявую девушку, строящую по стойке «смирно» любого, попавшего в зону её очарования.
Они с мамой раскачиваются из стороны в сторону, как подружки. Они абсолютно не похожи друг на друга. Ди вообще ни на кого не похожа в нашей семье, но мама рассказывала, что ее еврейская бабушка по отцовской линии была рыжей.
— Герман, малыш, привет! — Через плечо мамы Диана замечает еле выползающего на брюхе бульдога, но, услышав голос сестры, срывается с места с такой скоростью, что оставляет после себя следы, как от жженых покрышек. Никогда не видел, чтобы Герман так бегал. — Что это с ним? — хмурится Ди и поворачивается ко мне.
А я… Я ржу.
Год назад Ди случайным образом забыла бедолагу в погребе (я как раз приезжал на летние каникулы). Парень просидел в темноте и холоде несколько часов, и, думаю, после этого его психика слегка пошатнулась.
Следом за Германом из кухни вываливаются близнецы.
— Полундра! Сушите весла! Диана приехала! — ржет… кажется, Пашка.
— Шухер, пацаны, сейчас рванет! — поддерживает его второй.
— Я культурно и вежливо прошу вас обоих исчезнуть из поля моего зрения, — закатывает глаза Ди, а затем обращается к матери: — Мам, ты чем их кормила? Дрожжами?
— Чем удобряли, то и выросло. — Улыбаясь, мама игриво пожимает плечами.
— Жесть! — брезгливо морщится Ди. — Их же не прокормишь!
— Э-э-э!!! Мы — два растущих организма! — возмущаются близнецы.
— Вы — два растущих дебилизма! — фыркает Ди, а мама обречённо качает головой.
Ну, началось!
У близнецов и Дианы три года разницы в возрасте, и всё детство прошло в их вечных препирательствах. Но пацанов двое, а Ди одна, однако это не мешало ей давать просраться обоим.
В принципе, у нас с Софи было так же, но я уступал сестре.
— Мам, заметь, она первая начала! — жалуется Мишка.
— Диан, а ты корону привезла? — подкалывает сестру Павел.
— Она всегда на мне. — Ди делает движения руками над головой, словно поправляет корону, и высокомерно задирает подбородок.