Но в данном случае к сестренке не подкопаешься. В восемнадцать лет она получила титул «Мисс Поволжья». После этого Ди заключила контракты с модельным агентством и брендовым салоном одежды в Москве, став их эксклюзивным амбассадором. Сегодняшняя жизнь сестры — это постоянные перелеты, фотовспышки, позирования, локации и восхищенное внимание —короче, то, к чему Принцесса привыкла с детства.
— Дашь погонять? — хохочет Пашок.
— Облупишься! Закатай губу!
— Диана, мальчики, перестаньте! — шутливо сокрушается ма.
— Ты не настолько красивая, чтобы так хамить. — Близнецы отбивают друг другу «пятюню».
Диана кривится.
— О ваше чувство юмора можно порезаться! — парирует Ди. — Ладно, засранцы, идите сюда! — И расправляет руки, в которые близнецы мгновенно влетают.
Дианка заливисто визжит, когда братья начинают подбрасывать сестру.
— Что здесь происходит? — Сонька замирает на лестнице, а затем, увидев нашу компанию во главе с Принцессой, срывается вниз галопом. — Дианка!
Девчонки обнимаются и расцеловывают друг друга в щеки. Близнецы присоединяются к ним, и, образовав кольцо, мои братья и сёстры утыкаются лбами, весело щебеча.
Оборачиваюсь, наблюдая за тем, как с отца стекает три пота, когда он вкатывает чемоданы Ди.
Взглянув на своих дуркующих взрослых детей, отец мягко улыбается и подходит к маме, обнимая за талию.
Не сдерживаюсь, подхожу и заключаю обоих в объятия.
Черт! Мне так кайфово! Как же я скучал по этому игнатовскому семейному идиотизму и теплу.
В Израиле мне начало казаться, что я очерствел, а оказалось, мне просто нужно было вернуться домой. Иногда нужно вернуться домой…
— Разве в семье был еще один ребенок? — Диана смотрит поверх головы Сони.
Мы все замолкаем и прослеживаем за ее взглядом, который обращен на переминающуюся у лестницы Сару.
Я отрываюсь от родителей и подхожу к своей девушке, с которой за эти дни у нас образовалось перемирие. А все потому, что эти дни я проводил время с ней: мы покатались на речном трамвайчике, я познакомил ее с нашим городом и свозил на байк-шоу, но самое главное — основной раздражитель Сары и мой личный кошмар уже несколько дней не появлялся в нашем доме. Не скажу, что меня это корежит, но, зараза, злит, когда, занимаясь сексом с одной, я, захнах, кончаю с другой!
За это я чувствую вину перед Сарой.
Беру девушку за руку и заглядываю в её лицо. Оно еще бледное, но уже не зеленое.
В этом я виноват тоже.
Позавчера траванул свою девушку арбузом, который взял, как сказала мать, в «непроверенном месте».
Мне-то пофиг, я — как мясорубка, а Саре досталось.
— Диан, моя девушка Сара. — И пока у Ди от удивления вытекают глаза, на иврите представляю Саре свою младшую сестру.
— Девушка? А с Юлькой че? — брякает Ди: язык у нее без костей.
Твою же мать!
Вся легкость, возникшая минутою ранее, улетучивается мгновенно, образуя в груди вместо себя черную дыру.
— Диана, — пихает ее в плечо мама и смотрит осуждающе.
— Наим эльхакир отха! * — машет сестре Сара.
— Хай! — натянуто улыбается Ди и смотрит на меня так, что я понимаю: с Дианой Саре не светит тоже.
*Приятно познакомиться! — с иврита
Глава 9. Юлия
— И какая у нас программа? — спрашивает Софи, прикладывая к груди белый топ на атласной шнуровке спереди. Подруга крутится у зеркала, а Ди копается в океане барахла, которое она вывалила на ковер в своей комнате.
Я сижу рядом и поочерёдно смотрю на девчонок.
— Держи. — Откопав точно такой же топ, как у Софьи, Ди бросает его мне. — Это твой. В шесть за нами заедет джип. — Диана закусывает губу и продолжает рыться в куче шмоток. — Блин! А где мой? — раздражается.
Она привезла нам троим одинаковые белые топы, в которых мы планируем пойти на девичник. Вещи брендовые, и Ди сказала, что они для нее ничего не стоили, может быть, поэтому она так легко ими разбрасывается.
Расправляю свой топ на коленях и прохожусь пальцами по шнуровке. Ощущения приятные, и, глядя на Софи, которая успела натянуть его прямо поверх футболки, я понимаю, что смотреться на голом теле они будут сексуально.