- Ага, - что-то неопределенно бубнит парень, отклоняясь и придирчиво разглядывая свое творение. – Подъем, - манипулирует мной, словно куклой на шарнирах, подхватывая за ребра и усаживая на кушетку. – Угу… Пушка, - коротко резюмирует и, естественно, мой взгляд плывет вниз, чтобы проверить, что там за чудо – расчудесное он нарисовал. – Стоять! – низко рычит и ловит мой подбородок, снова возвращая его вверх. – Потом посмотришь, - давит на грудную клетку, вынуждая снова опуститься на лопатки.
- Тиран, - недовольно бурчу и ёрзаю на спине, пока имеется такая возможность.
- Я?! – картинно удивляется, округляя большие ясные глаза. – Неправда. Я милый котик, - приторно улыбается и в противовес этому угрожающе жужжит машинкой. Подкатывает свое кресло вплотную ко мне и приподнимает его на нужный уровень. – А теперь дыши, белка. Скулить и кричать разрешается.
Вторым разрешением я, конечно, пренебрегла, а, вот, первым воспользовалась от души. Скулила и стонала так, как не скулит побитая собака под дождем у забора. Это оказалось больно. Очень больно. И я не понимаю тех людей, кто убеждает в обратном. Гребаные бесчувственные терминаторы. На протяжении всего сеанса Кир, то и дело, останавливался, давая мне передохнуть. В эти короткие секунды счастья я не могла надышаться, ощущая, что моё сердце вот – вот выпрыгнет за пределы грудной клетки.
- Стой, стой, - вяло скольжу ладонью по запястью Кира, истязающему область моей левой груди.
- Вдыхай носом, - назидательно командует и убирает своего «монстра». – Белка, мы и так вбухали много обезбола, хотя, я терпеть его не могу. Надо крепиться, немного осталось, - мягко уговаривает, пока я жадно тяну ноздрями кислород. Перед глазами начинают мельтешить темные вспышки. Грудь горит и ноет так, что, кажется, по ней уже водят раскаленной кочергой.
Легкое дуновение холодного ветерка, будто глоток живительной влаги в пустыне. Жалобно стону, цепляясь за мимолетное наслаждение, и снова ощущаю на своем, исцарапанном иглами, теле будоражащий холодок. Слегка опускаю ресницы и вижу, что парень, низко склонившись над грудью, сложил губы трубочкой и дует на них, как на ранку, чтобы хоть немного облегчить мои страдания.
- Легче? – сочувственно морщится, вскидывая голубоглазый взгляд из-под темной окантовки.
- Аха, - сдавленно выдыхаю и блаженно мычу, когда его действия повторяются вновь. – Соберись, моя хорошая, немного осталось, - кладет свободную руку на мои резко – сжавшиеся ребра и опять включает машинку.
- Ма – мо – чкаааа…
Не знаю, как я выжила, но когда Кир отстранился и выдохнул долгожданное: «Всё», я уже была практически без сознания.
- Честно – честно? – вяло бормочу, ощущая, как меня потряхивает изнутри, будто при надвигающейся лихорадке.
- Зуб даю, - лениво усмехается и убирает своё орудие на стол. – Смотреть будешь? Или я сейчас плёнкой заклею…
- Буду, конечно! – моментально оживаю и, кряхтя, словно старая бабка, пытаюсь приподняться на локтях. – Я должна видеть, из-за чего чуть не откинулась…
Осторожно придержав меня горячей ладонью за спину, Кир помогает мне встать с кушетки и подойти к зеркалу.
- Вау, - фокусирую расплывчатый взгляд в отражении и не могу поверить, что эта красота теперь навсегда на мне. Это моё. Нежные, но дикие маки с тонкими стебельками и чувственными лепестками, мягко огибают полушария и тянутся к шее. – Очень… Красиво, - медленно ворочаю языком и, кажется, теряю сознание…
14. Глава четырнадцатая
Ноздри неприятно щиплет. Легкие стягивает колючими кольцами от разъедающего запаха. Попавший внутрь, он застревает в горле и вызывает бурный приступ кашля. Первое, что я вижу, открыв тяжелые глаза – это мужскую татуированную шею и подбородок.
- О, доброе утро, - Кир наклоняет ко мне лицо, на котором мелькает еле заметная тень облегчения. – Слушай, ну в обморок от моих работ ещё никто не падал, сочту это за комплимент, - коротким броском выкидывает ватный диск с вонючей субстанцией и пристально заглядывает мне в глаза сверху вниз. – Ну, ты как…?
- Как будто мою грудь разодрали росомахи, а саму меня сейчас дожевывает медведь, - честно признаюсь дрожащим голосом и только сейчас понимаю, что лежу головой на коленях парня, всё на той же кушетке.