- Сам ты мелкий, - звучит в трубке шутливо обиженный голосок.
- Мои метр девяносто четыре говорят об обратном, - ухмыляюсь в ответ и расплываюсь в широкой улыбке. Помню, как в детстве в приступе ярости она пыталась меня колотить, а мне достаточно было просто вытянуть руку и удержать её за лоб, чтоб маленькие кулачки были не в состоянии даже достать.
- Размер не имеет значения, - надменно фыркает, вызывая у меня ещё больший смех
- Я бы поспорил. Но тебе об этом ещё рано знать, - резко меняюсь в интонации и хмурюсь. Почему-то от одной мысли, что к моей сестре может прикасаться своими паклями какой-нибудь прыщавый ушлепок, внутри начинается смертоносный ураган.
Но она уже большая. Много времени упущено не по нашей вине. Я не смогу ей помочь и защитить в любую минуту. Не смогу дать по роже какому-нибудь Васе, если понадобится. Да, и если не понадобится тоже. А, может, уже надо было, но я об этом не знал…
- Вообще-то, мне уже семнадцать, - даже представляю, как она кривит мордашку и, скорее всего, показывает мне язык.
- Ого, ну, это аргумент, конечно, - грустно улыбаюсь, и взгляд скользит к старому семейному фото на полке, когда мы ещё все были счастливы, были вместе. – Тогда жажду узнать, как там ваши взрослые дела, Мила Алексеевна…?
С этого дня девочка с красными волосами стала для меня чем-то вроде символа института. Яркая внешне, неординарная, олицетворение творчества, но при этом часто хмурая, капризная, как вдохновение, слегка даже горделивая. Яркая макушка в толпе несомненно поднимала мне настроение, а так же, стала напоминанием о том, что надо позвонить сестре… Когда огненная голова не появлялась в поле моего зрения дольше трех дней и не мельтешила где-то на периферии, я начинал напрягаться. А делала она это часто. Что напрямую влияло на Милку, потому что в эти дни я задалбывал её сообщениями о том, всё ли в порядке, и ничего ли от меня не скрывают. От чего-то моё сознание решило, что эти двое будто две детальки одного целого и неразрывно связаны между собой, что-то типа соулмейтов. Но одна родная где-то там далеко, а её тень бродит где-то рядом и греет мне душу своим сходством. Тогда я даже представить не мог, НАСКОЛЬКО они разные…
Кстати, многие из «малявок» одногруппников оказались не такими уж и детьми… Да, и в целом, с других курсов нашлось много классных ребят. Плюс, мои школьные старые друзья. Такой огромной компанией, собранной изначально чисто по интересам, мы и сколотили свою империю. Отец подогнал два своих гаражных двухэтажных отсека, кто-то притащил оборудование, кто-то строй-материалы, и, вот, мы уже занимаемся делом своим жизни. Кастомизируем тачки, одежду, кто-то занимается графикой, кто-то делает татуировки… На жизнь, и даже больше, нам всем хватает, хотя, ещё год назад сидели в голых стенах и заваривали растворимую лапшу по одному пакетику на двоих. В целом, думаю, понятно, что вниманием, общением и, конечно, женщинами я совсем не обделен… Но… Что-то иногда грызет и гложет. Хочется уйти от этого шума, спрятаться и подумать о том, как можно среди толпы близких и преданных людей чувствовать себя… Одиноким?
Таким образом меня и занесло в какой-то сомнительный бар без особых опознавательных знаков. Пить не хотелось. Есть, тем более. Пожалуй, с бутылкой минералки и кальяном в углу этой «цитадели» веселья я выглядел максимально странно. Но именно это – то, что мне иногда нужно. Просто побыть в тени, а не под софитом, и понаблюдать за другими личностями из укрытия. С первого взгляда они кажутся счастливыми. Интересно, что есть у них, чего нет у меня? Деньги? Так, не в них же счастье, тем более, и я не жалуюсь на их отсутствие. Хорошая работа? Вряд ли каждый второй в мире может похвастаться таким сокровищем. А я могу, я занимаюсь любимым делом. Семья? Тоже присутствует. Отец, сестра, хоть и далеко, мать… Не важно, какая, но имеется. Даже бабушка, дай бог ей здоровья, тоже есть. Любовь? Пф, миллионы людей проживают всю жизнь, так её и не встретив. Никогда не чувствовал в этом потребности. И не прятался, нет… Просто… Ну, как-то не вышло. Некогда. Школа, армия, универ, работа… Все мои романы не проживали и трех месяцев. Парюсь ли я по этому поводу? Не сказать… Быть может, дети? Типа, «цветы жизни», все дела…? Они, конечно, забавные, но не думаю, что это то, что мне необходимо в двадцать лет. Короче, походу, я просто зажрался…
Вишнево – красный блик мелькнул перед глазами невидимой вспышкой и так же исчез. На то, что он был по-настоящему, намекает только сердечная мышца, глухими мощными ударами подколачивающая изнутри грузную клетку. Просто игра света, я же в клубе… Выпускаю изо рта густое облако черничного дыма и вижу, как в рассеивающемся тумане снова возникает красная вспышка. Напрягаю зрение, слегка наклонившись вперед, и замечаю неизменно недовольную хмурую «моську», от которой дурацкая улыбка непроизвольно растекается по лицу. Эта-то тут что забыла…?