- Где же твоя толерантность, белка? - тихонько крякаю, когда меня подхватывают в воздухе горячие крепкие руки и возвращают на место.
- Так, я… Ну, - неловко мнусь, впервые в жизни не в состоянии подобрать слова, глядя в пронзительные небесные глаза с синими крошечными вкраплениями. Да, как же так-то…? Нам – женщинами и так тяжело в этом жестоком мире, а тут ещё лучшие мужские экземпляры подвергаются такой бешеной конкуренции. – Ты не так понял…
Глаза напротив становятся хмурыми, цвета чистой реки, подернутой туманной голубоватой дымкой.
- Ты бы физиономию свою сейчас видела, - серьезно гремит, и я первые секунды я даже теряюсь в эмоциях и упускаю ориентир. Выдохнуть удается только в тот момент, когда длинные пальцы проскальзывают по моему позвоночнику и исчезают, а парень напротив заливается гортанным низким смехом, возвратив своему взгляду ясность и яркий оттенок. – Слушай, ну, я не удивлен, что тебя так легко опоить в баре, как тебя с твоей доверчивостью ещё цыгане не украли, вот это вопрос, - давится задорным весельем и допивает ароматный кофе, отправляя в урну скомканный стаканчик.
А у меня на душе такое неимоверное облегчение… Будто десятитонная плита рухнула и дала спокойно вздохнуть. Нет, я планов и так никаких не имела, просто за весь женский род радостно.
- O ćororo korkoro*, - получи, фашист, гранату. Вот это ты удачно ляпнул. В первый раз в жизни радуюсь тому, что со мной на коридоре живет цыганская семья, а их дети, страсть, как любят ругаться. Родители, впрочем, тоже…
- А? – растерянно тянет, а левая выразительная бровь карикатурно ползет вверх.
- Что? – невинно хлопаю глазами, упиваясь его смятением. – Конь не нужен? – тяну заговорщицким тоном, наклоняясь ниже и переходя на шепот.
- Сучка, - несдержанно фыркает и расплывается в очаровательной улыбке. – Ладно, один – один…Ты как? – неожиданный и вполне искренний вопрос на штиле из подколов и сарказма выглядит, как огромный каменный валун, об который я успешно спотыкаюсь.
- Да… Нормально, - тяну пластмассовую улыбку и неопределенно пожимаю плечами. – Оставшиеся выходные пила минералку с гепатопротекторами, писала картину…
- Что за картина? – подается вперед и пышные ресницы распахиваются в неподдельном интересе.
Впервые чувствую, чтобы этот вопрос был задан не для галочки, а вот так, заинтригованно что ли…
- Конец света, - отвечаю абстрактно, отмечая про себя, что внезапный персонаж на моем холсте уж больно сильно на кого-то смахивает.
Телефонный рингтон посреди панического момента звучит, как спасение. Ровно до того момента, пока я не скольжу взглядом по экрану смартфона, выуженного из кармана, и не замечаю на нём, проклятое для меня навеки, имя...
* o ćororo korkoro (цыг.) - сам дурак
7. Глава седьмая
Сердечная мышца неприятно ёкает и начинает назойливо свербить. Гад. Скотина. Паскуда женатая, прости господи.
- Проблемы? – вкрадчивый голос напротив ударяет обухом по голове, и только сейчас я осознаю, в какой ужасающей гримасе скривилась моя физиономия.
- Мошенники, падлы такие, - отстраненно тяну, пряча смартфон обратно в задний карман джинс. – О, мне пора! – выдыхаю с неким облегчением, когда по коридорам проносится мелодичная трель электронного звонка.
- Стоять, - уверенным хватом удерживает меня за запястье, когда я уже взлетела с низкого старта, дабы испариться в толпе других студентов. – Номерочек оставь, - заявляет непоколебимо, и я чуть не влетаю в грудь парня - проскользивший мимо, «перваш» чуть ли не сбивает меня с ног.
- Зачем? – скептически щурю глаза, вместо того, чтобы просто сделать то, чего от меня просят.
«Тебе что, жалко что ли, Цветаева?», - раздраженно цокает внутренний голос. – «У тебя всё равно телефон большую часть жизни стоит на беззвучном. Тем более, вряд ли он станет звонить по ночам и молча томно дышать в трубку».
- Вдруг, мне понадобятся услуги профессиональной стриптизерши, - безразлично передергивает плечами, даже не стараясь скрыть в голосе саркастические нотки. – Я слышал, у тебя хорошо получается.