– Ну, вы же хорошо знаете эти места. Найдёте, где спрятаться.
– Один если – да, найду. Но с четырьмя детишками – уже нет. Даёте вездеход?
– Нет!
– Тогда счастливо. – И я развернулся к двери кабинета. Уверенно так топаю, сердито, мол, сами своего француза по Зоне водите, лаборанты, чай, не все ещё уволились.
– Постойте. Хорошо… дадим.
Я внутренне хмыкнул. Расчёт оправдался. Действительно, очень не хотелось бы «ботаникам» иностранного учёного в Зоне загубить. Чревато это серьёзными последствиями.
– Завтра в восемь машину подготовим. Вы уж постарайтесь… поберечь технику. Водителя предоставим.
– Я уже провешивал дороги для ваших вездеходов. Справлюсь. Вы только водилу потолковее найдите, чтоб в Зоне был хотя бы раза три.
– Найдём. – И ответственный по оборудованию грустно углубился в какие-то бумаги. Малой ценой экспедицию организовать не удалось. Так… первый этап закончен.
– Дуй к Хорю, – сказал я Ереси, дожидавшемуся меня во дворе НИИ. – Скажи, чтоб склад подготовил к утру. А я пока с «ботаником» познакомлюсь.
Учёный оказался весьма пожилой, сухонькой женщиной в скромном деловом костюме. На вид ей было далеко за шестьдесят, но широкая белозубая улыбка на правильном, хотя и покрытым сетью мелких морщин лице, а также быстрые, молодые движения говорили о том, что стареть француженка отнюдь не собирается.
– Мари Лёпен, – представилась она, смело, по-мужски подав руку. – Бонжур, мсье!
– Зовут её Мари Лёпен. Здравствуйте, – перевёл немолодой, начинающий лысеть мужчина с лицом нездорового цвета. Взгляд, направленный на меня, доброжелательным никак не назовёшь, да и потряхивало мужика как следует – должно быть, сообщили, что в Зону скоро. И зря я, похоже, опасался своего лёгкого перегара – от господина переводчика дохнуло свежим коньячным выхлопом. Ощутимо так дохнуло. Нервишки, похоже.
– Тебя как звать?
– Игорь Михайлович. Мы брудершафта не пили вообще-то. – Ух и злющий взгляд у Игоря. Видать, настроился мужик, что проводников нет и не будет, а тут вот он я, нарисовался – не сотрёшь. В карман полез за фляжкой, руки аж пританцовывают, не сразу и пробку отвернул. Был в Зоне явно. Знает, куда завтра пойдём. Даже «хам» прошептал, думая, что не услышу. Ну, тут уж извиняйте.
– Вот что, уважаемый. – Я подошёл чуть ближе и коротким, жестким движением сунул кулаком по рёбрам так, чтобы не было заметно со стороны. – Политес будешь в другом месте разводить. И ежели в Зоне за соску свою коньячную хвататься начнёшь, ноги повыдергаю, спички вставлю и скажу, что так и было.
Закряхтел переводчик, глаза выпучил и начал наливаться дурным цветом, но встретил мой взгляд и сразу сдулся, морду отвернул. Жаль, что французского не знаю – ох, как же не хочется брать такого субъекта в Зону. Гнилое в нём что-то есть. Нельзя людей, что перед ходкой вот так трясутся, в Зону отправлять. Намучаешься с ними. Не, ну его.
– В вездеходе посидишь. Гарнитура есть у всех, вот будешь на расстоянии переводить.
Кивнул. Коньяк опять в карман сунул. Вроде даже чуток успокоился, хотя и смотрит волком. Но бузить и возникать после моей плюхи не станет – гарантия. По нему это видно, что без такой короткой профилактики гундел бы он всю дорогу.
– В Зоне были?
– Были… два раза, – уныло протянул Игорь.
– С кем?
– Сионист водил вдоль нейтралки.
– Как звал вас?
– Её Манон почему-то, а я Толмач.
– Это ваши имена.
Француженка, услышав «Манон», живо кивнула и улыбнулась. Во даёт баба… Толмача, здорового, хотя и уже обрюзгшего мужика, трясёт, а она улыбается, спокойна, в глазах весёлые чёртики. Не понимает, куда завтра идти? Шалишь, брат, понимает она очень хорошо, как и любой «ботаник», что такое Зона. Лучше прочих знает, что может не вернуться. Но какая молодец, однако.
– Но пасаран? – спросил я. Вроде что-то героическое и, если ничего не путаю, французское.
– Уи, но пасаран, сталькер! – И рассмеялась, снова руку жмёт. А толмач скис, и чётко на его лице читается: «Занёс же меня чёрт сюда… погнался, блин, за длинным рублём… заявление пора писать, однако».
И понял я – буду беречь Манон. Обязательно верну в целости и сохранности. На обратном пути доведу вездеход до самого Периметра, чтобы уж точно. Просто так. Не за премиальные, не из-за аферы, что мы с Хорём задумали, а чтоб сберечь этого человека. Знал бы, подписался бы и так на это задание. Эх, Лунь… заразил ты меня чем-то, похоже.
– Я просто Фреон.
– Фре-он… требьен. – И снова улыбка. – Манон.