– Там затопило всё, – добавил я. – И… недоброе место. Не пройдём.
– Ну, ты даёшь, мэн. Недоброе место, скажешь тоже… как будто в Зоне они для человека ласковыми бывают. Тогда что на Янтаре?
– Можно посмотреть. Но видишь, там вряд ли будут выходы в тоннели. Комплекс глубокий, но в целом… компактный, что ли, не находил я ничего такого, чтоб на пути сообщения указывало. Да даже если и есть, караванам далековато придётся ходить. Секретная лаборатория здоровая, это да, но… мне кажется, время потеряем.
– О'кей, как скажешь. Вычёркиваем. Глянь здесь ещё, к западу от Болот. Наши ходили, говорят, бункеры есть и вниз лестницы, но… сам понимаешь, спускаться стрёмно им было, так, на карте отметили – и домой.
– Посмотрим. Там может быть ветка от Городища до бывшего вахтового посёлка, что на «новых» территориях, и дальше на Большую землю где-нибудь в районе Петровского. Но это только предположения. Проверить надо.
– Решено. Завтра туда и намылимся. – Фельдшер сложил карту, зевнул и завалился на диван. Засопел он практически сразу. Немного завидую людям, способным вот так засыпать.
– Слухай, давай чутка тормознём, – негромко попросил Фельдшер, и я обернулся.
– Чего, притомился?
– Да не я. Вон, Философ прихрамывает. Надо бы привал устроить.
Я осмотрелся. Место для остановки было не очень подходящим: широкая, хорошо просматривающаяся луговина с пластами слежавшейся, буроватой осоки, редкие ольховые гнилушки серыми столбами… и под ногами чавкает мутная влага. Западный край Болот… дальше будет ещё веселее. Хорошо, что ботинки «Кольчуги» непромокаемые. Был бы в старом комбинезоне, то воды в обувь уже набрал бы по литру.
– Садись, чудик. – Фельдшер выбрал кочку посуше. – Снимай боты. Тваю налево… слушай, Фреон, ты где эту… Ересь откопал?
Вот уж не думал я, не гадал, что портянки Философ вязать не умеет. Носки-то свои он уже все издырявил, ни одной пары не нашлось, вот и выдал я ему вчера две новенькие портянки, вырезанные из мягких, но прочных подкладок «Покровов». На другое эти костюмы не годились, а так как Хорь их забирать из Бара не стал, то я обеспечил себя хорошим материалом на год вперёд. Но представить, что мой «напарничек» такое у себя на ногах накрутит, я не мог. Куски ткани на ступнях были просто завязаны узлами, и естественно, кожа на пятках была стёрта до крови. Всё, приехали.
Фельдшер сноровисто достал походную аптечку и на удивление профессионально начал обрабатывать потёртости. Пинцет взял, кусок ваты в какой-то буроватой жидкости обмакнул, после чего быстро и аккуратно почистил ранки. Ересь зашипел, дернул ногой, но «свободовец» держал крепко.
– Тихо, не рыпайся… сейчас повязку наложу…
– Слышь, ты прямо настоящий доктор. – Я смотрел, как ловко ложатся витки бинта. – Где так настропалился?
– А тебе имя ни о чём не говорит? – Фельдшер усмехнулся. – Ни разу и не спросил за всё время. Разговорчивый ты мужик, это я заметил… а настропалился в медакадемии. Я же по профессии хирург. Причём с небольшим стажем, ага. Ты сам-то кто?
– Инженер-конструктор.
– Ну на фиг? Так мы с тобой, получается, интеллигенция, блин?
– А то, блин! Интеллигенты и есть, а хрен ли? – улыбнувшись, кивнул я.
И Фельдшер весело, заразительно рассмеялся, не прекращая, впрочем, оказывать первую помощь.
– Я, честно говоря, решил, что ты вообще улыбаться не умеешь. Я уж про себя «несмеяной» прозвал, думал, тоскливый тип. Но теперь вижу, мужик ты, в общем, ништяковый, хотя и замкнутый.
– Спасибо за характеристику. – Надо же, разговор пустячный был по поводу профессий, считай что трёп, а вечные тучки в душе чуток разошлись. Нет, спасибо нужно будет сказать Хорю за попутчика. Понятно, что «Свободе» очень интересно будет, занимается ли их проблемой сталкер Фреон, или всё же решил-таки кинуть Хоря, получив задаток в виде пупки и комбинезонов. Не просто кейс за Периметр Фельдшеру вынести надо, а ещё и проследить за соблюдением «договора». Я это знаю, «фримен» это тоже знает, но об этом не говорим – зачем? Отношения портить в команде? Конечно, это обстоятельство раньше меня не сильно воодушевляло. А вот теперь даже рад, что Фельдшер с нами идёт. Тем более что кинуть торгаша никогда не поздно, если вдруг ходка невыгодной станет, и «свободный» в этом деле вряд ли мне сможет помешать.