ЗиЛ согнали с узкой, кое-как асфальтированной дороги только под вечер, водитель завёл машину далеко в густой подлесок и заглушил двигатель. «Люди», выскочив из машины, быстро прислонили к ЗиЛу несколько срубленных берёзок и куда-то ушли, чтобы вернуться с большими, облепленными влажной землёй ящиками. Я почти не удивился, когда под несколькими слоями прорезиненной ткани в ящиках оказались новенькие АКМ-74 и патроны к ним, упакованные почему-то не в «цинки», а в матерчатые мешочки. При этом кто-то ворчал, что с «комбезами» вышла «засада», потому что «какая-то тварь надыбала тайник и всё спёрла».
– Держи. Пользоваться не забыл как? – спросил меня Витя, вручая автомат и запас патронов.
– Не забыл.
– Вот и ладно.
А и изменился же ты, Виктор Островидов, добряк, балагур, рафинированный интеллигент, примерный семьянин, руководитель проектного отдела КБ. Вроде и ты, лицо узнаю, а в остальном – совсем другой человек… во время дороги и кратких разговоров отмечал я странности, которых не видел раньше: молчаливость, замкнутость, даже жёсткость. А теперь вот хорошо рассмотрел, что складки глубокие от крыльев носа легли. Что лицо обветренное, загорелое, и глаза не то чтобы злые стали, но очень близко к тому. Ледок в них метающий засел, жёсткий такой, внимательный взгляд… и ещё курить бросил Витя. Факт… ни разу не увидел я у него сигареты, хотя в КБ курилку на перерывах он обычно так задымлял, что можно было просто зайти и подышать вместо того, чтобы тратить своё курево.
– Витя, ты вообще что удумал?
– Ну как… в зону же идём…
– Какую зону?
Обернулся Остряк. Посмотрел внимательно, хмыкнул, покачал головой.
– А какая ещё есть? В эту самую Зону, понятно… ну ты, блин, даёшь. Я-то думал, ты в курсе, раз ничего не спрашиваешь. Но… как бы тебе… не хочу я, чтобы ты бомжевал или на нары отправился. Хотя… хотя чёрт его знает, что лучше. Ладно, щас…
Островидов обернулся и начал отдавать приказы:
– Сайд, Рокер, бегом к КПП на разведку, посмотрите, чем там вояки занимаются. Камыш, к рации, послушай эфир… и следи за датчиками, здесь уже должно ловить торсионку. Кацо, а ты расскажи Фреону, что тут почём, пока время есть.
Что-что, а командовать Витя не разучился, организатором он всегда был хорошим. Слушалась его нынешняя «свита» быстро и беспрекословно. Кацо подошёл, хлопнул по земле, мол, присаживайся, и начал говорить. Просто рассказывать, даже не глядя на меня, успевая одновременно с этим набивать патронами запасные магазины для автомата. А я сидел, пытаясь хоть как-то сообразить что к чему, уместить в голове эту новую информацию. С удивлением узнал, что про Зону теперь только ленивый не знает, но, видать, выпал я из жизни крепко со всеми этими последними событиями. В общем, рассказу Кацо я не очень-то и поверил. Я вообще мало чему верил в последнее время, хотя и машина, и автоматы, и взгляд бывшего главного инженера были вполне реальными.
Сигнала ждать пришлось долго. Весь остаток дня и вечер Камыш внимательно смотрел на экран маленького ноутбука, временами переводя взгляд на странные приборы, разложенные на полу кунга. И только за полночь он крикнул: «Есть! Начинается, мужики. Бегом в машину!», а по рации кто-то забубнил: «Внимание! Выброс! Всему личному составу немедленно проследовать в укрытия! Повторяю! Выброс…»
– Гони, – крикнул Островидов в окошечко водителя, и машина, взревев двигателем, вылетела на узкую, захламленную дорогу, затем, через минуту бешеной тряски, притормозила, и в кунг заскочили ребята, отправленные на разведку.
– Ништяк, мужики. Армия по блиндажам попряталась, Выброс на носу.
Двигатель снова взревел, и через полминуты машина с лязгом и грохотом вынесла шлагбаум, похоже, армейского блокпоста – из маленьких окошек кунга ничего видно не было, тем более трясло так, что даже приподняться было почти невозможно.
– Ты смотри, без стрельбы обошлось… ну ты, шеф, голова, – перекричал шум мотора один из парней. – Сколько до погребов?
– Четыре километра ещё. Надеюсь, в темноте вешки видны, дорога тут есть для машины… ого!
Тяжёлый, зубодробительный гул накатил со всех сторон, от которого, казалось, начали мелко вибрировать внутренности, а к горлу подкатила сильная тошнота.