— Ты значишь для меня всё! — воскликнула она, подавая шаг к нему, словно пытаясь сократить дистанцию между их сердцами. — Мы вместе пережили так много…
Но Рубен всё равно выглядел смущённым и недоверчивым, как будто его мир трещал по швам.
— Я не могу знать правду — я просто не помню, — произнес он тихо, пряча свои гнев и страх от её взгляда, словно они были его слабостью.
Диана вытерла слезы, которые будто не желали покидать её глаза. Нужно было как-то достучаться до Рубена, преодолеть стену между ними. Она сделала ещё один шаг и обняла его, пытаясь передать через прикосновение всю свою любовь, всю надежду, которую она, несмотря на всё, всё ещё сохраняла внутри.
— Дай мне шанс, — мягко проговорила она, словно шёпотом, склоняясь к нему. — Я хочу поговорить с тобой наедине, только мы с тобой, без лишних вмешательств. Пожалуйста, отпусти Лию.
Рубен замер на мгновение, его челюсть сильно сжалась от напряжения. Он не знал, что должен делать, но понимал, что в её глазах проявляется искренность и желание помочь. Он видел ту любовь, которая, как ему казалось, должна была существовать, но все воспоминания, что были ранее, сейчас были недоступны, словно потерянные в бескрайнем океане времени.
— Хорошо, — наконец сказал мужчина с глубоким вздохом, опуская оружие, которое казалось тяжёлым бременем. — Но если это очередная уловка...
Лия, быстро оценив их напряжённый разговор, тихо кивнула и покинула их, оставив в воздухе натянутую тишину. Диана вздохнула, обнажив свою душу, словно открывая ему свои самые сокровенные эмоции.
— Рубен, я хочу, чтобы ты знал: я люблю тебя! Мы сможем все вспомнить вместе, если ты только позволишь...
Рубен посмотрел ей в глаза, и напряжение между ними начисто выжало последние капли недоверия. По мере того как свет в комнате затихал, он почувствовал, что возможно, в этом тумане всё же есть следы их прошлой счастливой жизни, нечто, что объединяло их.
— Говори, — тихо произнёс он, и в его голосе появилось первобытное желание понять, что произошло, и возможно вернуться к тому, что он потерял, как потерянный ребёнок, который ищет дорогу домой.
— Мы любили друг друга... — начала девушка, её голос дрожал, наполняя пространство обретённой надеждой. — По крайней мере, я тебя очень любила. В последний раз, когда мы виделись... к нам пришел заместитель Верховного Судьи, и тебя вызвали к нему. А потом...
— А потом? — перебил её Рубен, настороженно подняв брови, как будто опасаясь услышать нечто ещё более ужасное.
— А потом ты исчез... на два месяца.
— Вот значит как? — Рубен задумался, осознавая, что всё это кардинально меняет ситуацию и их жизни, навсегда. — Значит, меня вызвали к Судье... прямо из постели, я так понимаю?
— Можно сказать и так, — подтвердила она, укрывшись взглядом, как будто это было слишком тяжело для неё.
— Теперь всё становится ясно. Они стерли мне память, и это стало настоящей катастрофой для нашего будущего.
— Что? Как? Зачем? — в голосе девушки послышался легкий испуг, и её сердце забилось быстрее, от осознания того, насколько всё может быть запутанно.
— У нас есть специальный аппарат, который выборочно стирает память, словно страницы книги, в которой написаны наши истории. Я нарушил закон, судя по моим видениям и... твоим словам.
— Я не знала, — тихо произнесла она, избежав его взгляда, словно боясь увидеть там всю правду. — Я думала, ты просто… сбежал от нас. От всего.
Рубен почувствовал, как внутри него поднимается волна гнева и тревоги. «Сбежал от нас», — эти слова резали его сердце, оставляя глубокие раны. Он поднялся с дивана и начал шагать по комнате, пытаясь собрать мысли в кучку, как разбросанные бутылки на побережье после шторма.
— Стерли память, но, видимо, не все. Есть обрывки, яркие моменты, которые всплывают на поверхность, как всплески волн, — проговорил он, прикрывая лицо рукой, чувствуя тяжесть на своих плечах. — Я помню моменты нашей близости... Только их... Но имя нет. И кто ты была для меня тоже нет, словно страницы таинственной книги уже оборваны.
Девушка, заметив его внутреннюю борьбу, сделала шаг к нему, преодолевая расстояние, которое осталось между ними. В её глазах сверкали слёзы, но она старалась сохранять спокойствие, как будто это было единственное, что она могла сделать.
— Я... я знаю, что это тяжело. Но, возможно, есть способ вернуть то, что тебе отняли, — произнесла она, держа себя в руках, как будто твердая воля могла что-то изменить. — Мы можем попробовать вызвать твои воспоминания, найти то, что поможет тебе вспомнить, и, возможно, вернуть тебя себе.