Дальше. Позже.
В котелке булькает варево вроде каши, женщина добавляет туда вымытые листья. На стене у очага уже висят пучки трав, корешки — совсем как в ее доме. Она уходит их собирать по вечерам, когда мужчина выполняет свою ритуальную гимнастику и медитацию под священным деревом (насколько ему позволяют сломанная нога и незажившая рана).
Территория вокруг святилища выглядит почти обжитой. Мужчина соорудил место для костра, навес у входа, места для сидения. Вечером они сидят у огня, иногда смотрят на небо. Они надеются, что их ищут. Рисовальщица иногда думает, что перспектива очередного полета, возможно, не так уж и ужасна. Но небо пусто.
Мужчина передвигается, опираясь на палку, но ему еще не преодолеть без ее помощи осыпи щебня на пути к отхожему месту. Она сопровождает его через каменистые участки туда и обратно. Утром приносит ему воду для бритья. Делает перевязки. Он принимает эти услуги спокойно, без малейшего замешательства.
Дальше.
В маленькой бухте водится рыба и мужчина ловит ее. Он уже немного опирается на ногу в лубке. К готовке улова Рисовальщицу не допускает, готовит сам. После трапезы он каждый раз аккуратно заворачивает в большой лист плавники, кости и потроха рыбы, перевязывает этот сверток травинкой и закапывает его у корней одного из деревьев, пропев вполголоса некую ритуальную формулу. Женщина улыбается — она так и не привыкла к этому обряду.
Они оба сейчас похожи на бывалых туристов.
Дальше.
Мужчину лихорадит. Его рана, начавшая заживать, воспалилась. Рисовальщица ухаживает за ним. Промывает рану, перевязывает. Трогает пульс. Заставляет глотать теплое питье. Кладет ему на лоб лоскут, смоченный травяным отваром. Обтирает его влажной горячей тканью, укрывает своей шалью и куском паруса. Повторяет это много раз днем и ночью.
Через какое-то время он идет на поправку. Рана очистилась, краснота вокруг нее спала, зарастает нормально — почти затянулась тонкой розовой кожей. Он ослаб, но лихорадки уже нет.
Мужчина спит. Он похудел и осунулся, но от этого черты его лица стали даже выразительнее, скульптурнее. Впадинки у висков и под скулами обозначились резче. Длинное, породистое лицо, высокий лоб, ресницы и брови — темные. Отсветы от огня на его лице. Золотистые блики на волосах. Он очень красив.
Рисовальщица, конечно, замечает эту красоту. Сделав перевязку, стоит на коленях рядом с ложем и смотрит на спящего мужчину.
Он наверняка уже попал в ее мысленное хранилище художественных образов. И занял там весьма достойное место.
А может, дело в чем-то совсем в другом — вот она протягивает руку, как будто хочет коснуться его волос, но тут же ее отдергивает.
В этот момент мужчина открывает глаза. Его ноздри вздрагивают. Он стремительно приподнимается, обхватывает ее, притягивает к себе и страстно целует. Она упирается в ложе руками, выгибается, уклоняясь от его лица, но вырваться не может — мужчина намного сильнее.
Внезапно она сама склоняется к его лицу и не то целует в щеку, не то шепчет что-то ему на ухо, и капкан его рук тут же размыкается. Руки безвольно падают, его голова снова надежно лежит на подушке. Лицо безмятежное. Он спит.
Она смотрит на него в смятении. Потрясена этой внезапной атакой. Прикасается пальцами к губам, словно проверяя, нет ли ожога.
На следующий день они ведут себя так, словно этого эпизода не было.
Утром женщина посмотрела на мужчину с некоторой опаской, но он, похоже, действительно ничего не помнит. Он выглядит бодрым и выздоровевшим. Они вместе занимаются обычными хозяйственными делами и напряженности между ними не видно. Кажется, что ничего не изменилось.
Однако когда настает время практики и Рисовальщица собирается, как обычно, удалиться — мужчина делает ей приглашающий жест, предлагая разделить с ним это занятие. Она колеблется, мужчина серьезно на нее смотрит, ждет.
Она принимает приглашение. Они садятся на один кусок ткани под деревом спиной друг к другу, выполняют дыхательные упражнения. Встают. Выполняют асаны. Это похоже на медленный странный танец. Они не видят друг друга, но их движения почти одновременны. У мужчины — отточенные, сдержанные. Женщина значительно уступает ему — видна ее напряженность и некоторая неловкость, но и в этом тоже есть своя грация.
Заходящее солнце освещает практикующих, превращая их в бронзовые скульптуры.
Это красивая картина.
Дальше. В другой день.