Переданное Вихманом пожелание императора создавало для Александра безвыходную ситуацию. Болонья твердо стояла на стороне Лиги, и проведение в ней мирного конгресса весьма устроило бы ломбардцев, зато их совершенно не устраивала враждебная им Равенна. Какое бы решение Александр сейчас ни принял, его положение становилось все более затруднительным. Однако вскоре выяснилось, что он еще недооценил возникшие осложнения. Едва он успел прибыть к ожидавшим его в Ферраре ломбардцам и с апостолическим благословением поприветствовать их, как они принялись изливать на него всю горечь своей обиды. Папа пытался оправдываться, говоря, что в императоре произошла чудесная перемена, Бог наконец вразумил его, заставил покориться святой римской церкви, и этим нельзя пренебречь. Престол Святого Петра примет окончательное решение, разумеется, только с согласия верных союзников. Но, похоже, эти объяснения не произвели должного впечатления на ломбардцев, продолжавших негодовать: они жертвовали ради папы своим добром и проливали за него кровь, а он в благодарность за это предал их!
Весьма неприятная для Александра ситуация еще больше усугубилась, когда прибывшие спустя некоторое время делегаты из Ананьи прилюдно заверили его, что император твердо придерживается всех достигнутых соглашений. Это само по себе совершенно ненужное сообщение вынуждало Александра заявить перед лицом ломбардцев, что таинственный для них предварительный мирный договор не подлежит отмене. И в такой обстановке предстояло решать вопрос о месте проведения мирного конгресса! Ломбардцы требовали от императора придерживаться своего согласия на Болонью или выбрать другой город Ломбардской лиги. Но немцы ни за что не соглашались на это из соображений собственной безопасности, предлагая либо Павию, либо Венецию. Из-за этого второстепенного вопроса, первоначально казавшегося Александру простой формальностью, стороны заспорили столь горячо, что сам конгресс оказался под вопросом.
В конце концов папе удалось при помощи сицилийцев уговорить ломбардцев согласиться на Венецию как на компромиссный вариант. Представители короля Сицилии предложили считать живущих в его владениях венецианцев заложниками, гарантирующими безопасность делегации Ломбардской лиги. Консулов это несколько успокоило, однако сверх того они потребовали, чтобы сам император в переговорах не участвовал и прибыл в Венецию лишь после того, как его туда пригласит папа. Фридрих согласился, чем и вызвал вздох облегчения у Александра, не сообразившего, что в этом случае вся ответственность за успех мирных переговоров ложится на него. Фридрих же, столь охотно принявший это дополнительное условие, ничего не терял, поскольку придворный этикет и так не позволял государю лично вести переговоры с представителями городов.
В мае 1177 года, спустя год после битвы при Леньяно, в капелле дворца патриарха собрались делегации. Император уполномочил представлять свои интересы архиепископов Филиппа Кельнского, Вихмана Магдебургского и Кристиана Майнцского, епископа Конрада Вормсского и собственного нотариуса Ардуина — тех самых людей, кого делегировал в Ананьи. Ломбардская лига была представлена четырьмя епископами и тремя мирянами во главе с миланским консулом Джирардо Песта. От короля Сицилии прибыли канцлер Рожер и епископ Салернский Ромуальд. Папа назначил для участия в переговорах семь своих легатов во главе с кардиналом Хубальдом.
После того как были удостоверены полномочия делегатов, Александр изложил присутствующим свои соображения о порядке работы конгресса. Самым трудным, основным вопросом он назвал достижение соглашения между императором и Ломбардской лигой. Об этом и следует прежде всего вести переговоры. Если, а на это он крепко надеется, они благополучно завершатся, то ответственную задачу конгресса можно считать решенной, поскольку, как он полагает, тогда уже ничто не помешает заключению окончательного договора о мире между престолом Святого Петра, его верными союзниками ломбардцами, королем Сицилии и Империей.
Однако уже первые высказывания делегатов показали, что между договаривающимися сторонами существуют непримиримые противоречия. Александр был вынужден уединиться, дабы поразмыслить о возможном компромиссе. На следующее утро папа потребовал от спорщиков высказывать лишь конструктивные предложения и точно формулировать свои требования. Кристиан, архиепископ Майнцский, заявил, что у ломбардцев есть три возможности возвратить себе милость императора. Первая заключается в безоговорочном признании Ронкальских постановлений 1158 года. Вторая — в восстановлении правоотношений, существовавших сто лет назад между ломбардскими городами и римским императором Генрихом IV. Наконец, третья возможность могла бы появиться у ломбардцев, если бы они заявили, что заранее признают новое решение третейского суда.