Однако Джирардо Песта в своей весьма обстоятельной ответной речи обосновал неприемлемость всех этих предложений. Ломбардская лига не считает себя обязанной признавать так называемые Ронкальские законы, поскольку они представляют собой вовсе и не законы, а приказы. Но даже если придерживаться устаревшего, на взгляд ломбардцев, правового принципа, согласно которому приказы императора имеют силу закона, все равно эти пресловутые законы недействительны, поскольку многие ответственные лица Ломбардской лиги не присутствовали при их оглашении. Об их признании задним числом, разумеется, не может быть и речи. Столь же неприемлемо и второе предложение, поскольку сегодня уже нет в живых никого из тех, кто мог бы поведать о правоотношениях столетней давности, запись которых тогда не была произведена. А кроме того, продолжал Джирардо, повысив голос и обратившись лицом к папе, этот так называемый император Генрих IV на деле был не император, а кровавый тиран, враг церкви, главарь еретиков, с которым Ломбардская лига не желает иметь ничего общего.
Поскольку Генрих IV приходился прадедом Барбароссе, этот выпад отозвался возмущенным ропотом сторонников императора. И тогда ловкий миланец, словно желая загладить допущенную бестактность, добавил: «Если император готов довольствоваться тем, что наши предки платили благородным императорам Генриху V, Лотарю III и Конраду III, то мы охотно будем поступать так же». Однако для императора это было все равно что ничего.
И, наконец, сказал Песта в завершение своей речи, нового решения третейского суда не требуется, поскольку и старое, вынесенное два года назад консулами Кремоны, хотя и признанное императором, тут же было им нарушено: с помощью ловкой интерпретации он попытался затушевать главное условие, требовавшее ясного, недвусмысленного признания папы Александра. Если бы не эти уловки, еще два года назад был бы установлен прочный мир. Поскольку же Ломбардская лига, верная своим обязательствам в отношении престола Святого Петра, предпочла продолжить кровавую борьбу, нежели изменить святой церкви (он произнес это дрожащим от волнения голосом, и Александр стыдливо опустил глаза), Господь и послал ей триумфальную победу при Леньяно! Так почему бы сегодня, если император искренне желает мира, не признать условий этого третейского решения, но на сей раз без уловок и оговорок? Во всяком случае, он, Джирардо, уполномочен предложить соглашение на этой основе.
Предложение миланца повергло немцев в замешательство. Для непринятия его не было ни правовых, ни моральных оснований. Еще несколько месяцев назад император с готовностью принял бы его, теперь же этому препятствует соглашение в Ананьи, обязавшее Фридриха передать курии тосканские владения графини Матильды. Эта уступка была сделана с расчетом на преимущества, предоставляемые статьей IX, но если теперь признать решение третейского суда кремонцев, то от владений императора в Италии останется лишь малая часть его прежних прав в отношении ломбардских городов! Надо было действовать, но так, чтобы своим отказом не сорвать переговоры и не оказаться опять в затруднительном, даже чрезвычайно опасном положении. Третейское решение следует принять за основу, но дать ему такое толкование, чтобы сделать неприемлемым для ломбардцев. Кристиан Майнцский заявил, что надо обсудить внесенное предложение. Александр облегченно вздохнул и направился к выходу, предварительно попросив позвать его, когда будет достигнуто соглашение, на что он твердо надеется.
Однако его оптимизм оказался преждевременным. Участники переговоров провели в спорах много дней. Тогда как ломбардцы подтверждали свою готовность к заключению мира все большими уступками, притязания немцев возрастали с каждым часом. Они умудрились истолковать предельно ясный текст третейского постановления таким образом, что сделали невозможным достижение положительного результата. Конгресс зашел в тупик, что и являлось целью имперской дипломатии. В случае, если бы папа и император обратились бы к третейскому суду, ломбардцы должны были узнать, что святой отец, ради которого они жертвовали своим добром и проливали кровь, предал их в Ананьи.
Но как раз этого курия и не могла допустить. Александр наконец осознал, что роковая статья IX выражает суть всего мирного договора, в котором он запутался, словно в силках. По всей видимости, ломбардцы еще не знали о секретном соглашении, но немцы, несомненно, будут настаивать на своем праве и тем самым вызовут окончательный разрыв между курией и Ломбардской лигой. Единство Лиги невозможно будет сохранить: один город за другим последует примеру Кремоны, и тогда папа и ломбардцы окажутся в руках императора.