Не собираясь предпринимать чего-либо против Милана до весны 1161 года, император распустил большую часть войска по домам. В Италии с ним остались лишь немногие, среди которых наиболее дороги и верны ему были Отто Виттельсбах, юный герцог Фридрих Швабский и пфальцграф Рейнский Конрад.
Тем временем приготовления к объявленному церковному собору в Павии шли полным ходом. Оба папы, Виктор и Александр, ссылались на свои далеко не всеми признанные права и каждый на свой манер возлагали на Фридриха ответственность за судьбу христианской Европы. Как следовало ему поступить? Уклониться ли от вынесения приговора, как в свое время император Лотарь III, когда соперничавшие папы Анаклет II и Иннокентий II требовали от него решения своей участи? Уступить ли настойчивым советам Райнальда Дассельского и, вопреки совести, признать того из них, кто гарантировал ему восстановление прежних императорских прав над церковью и беспрепятственное проведение его итальянской политики? Или же последовать примеру Генриха III и сместить обоих, чтобы затем, воспользовавшись своей императорской прерогативой, назначить третьего?
Барбаросса воздержался от принятия поспешных решений. Он понимал, что невозможно устранить церковный раскол без учета мнения королей Англии и Франции. Нельзя было допустить, чтобы конфликт из-за папы римского расстроил лишь намечавшееся взаимное согласие с обоими монархами. Следовало также принять во внимание имперскую церковь, прежде всего могущественное архиепископство Зальцбургское, влияние которого на севере простиралось до Аугсбурга и Регенсбурга, а на юге — до Аквилейского патриархата и которое удерживало Венгрию в сфере влияния римского императора, но при этом издавна склонялось к григорианским идеям свободы церкви.
Единство государства, с таким трудом восстановленное в результате семи лет непрерывных усилий, огромных жертв и самого изощренного дипломатического искусства, еще не настолько окрепло, чтобы теперь подвергнуть его столь суровому испытанию. Хотя эрцканцлер Райнальд и пускал в ход все свое красноречие, чтобы побудить императора к решительным односторонним действиям, хотя поддержать всей мощью Империи своего ставленника Виктора IV и представлялось весьма заманчивым, Барбаросса понимал, что решать церковные вопросы — не его дело. Сама церковь должна принимать решения, а он, ее фогт и покровитель, обязан быстро и точно приводить их в исполнение.
Необходимо было созвать церковный собор, на котором был бы представлен весь западный христианский мир. Откликнувшись в минуту грозящей опасности на зов императора, собор возьмет в свои руки судьбу народов. Честь Империи от этого ничуть не пострадает, зато свобода совести будет соблюдена. Епископ Павии, умный, опытный и отменно благочестивый человек, был направлен к королям Англии и Франции. Гонцы поскакали ко дворам Венгрии, Чехии, Дании и Польши. Были разосланы приглашения иерархам церкви всей Империи, включая Бургундию и Италию; им предстояло избрать в качестве преемника Адриана такого человека, «который бы на благо всем верующим мирно реформировал церковь и нашел бы взаимопонимание с Империей». Ни единым словом не упоминалось об избрании папами сразу двоих — как будто ни Виктора, ни Александра не существовало. Предпочитая даже не упоминать о случившемся расколе в церкви, говоря полунамеком, Фридрих писал архиепископу Зальцбургскому: «Относительно избрания мнения уже разделились. Я весьма сожалею об этом… Мы надеемся, что ты не свяжешь себя опрометчивым решением, а предварительно посоветуешься с нами; мы просим тебя действовать только в согласии с нами». И далее уточнялось, на каких условиях возможно согласие: «Лишь того мы потерпим на престоле Святого Петра, кто будет единодушно и единогласно избран к славе Империи и для воцарения мира в церкви».
Первые ответы на разосланные императором приглашения обнаружили, что большая часть итальянских епископов не видела необходимости в принятии каких бы то ни было новых решений, считая Александра III законным папой. Откликнулся на обращение императора и архиепископ Зальцбургский Эберхард, заявивший, что хотя и примет участие в церковном соборе, однако ни в коем случае не согласится признать Виктора IV. Французская и английская церкви уклонились от ответа, лишь архиепископ Реймсский открыто высказался за Александра. Короли Англии и Франции охотно согласились прислать собственных представителей, ни единым словом не обмолвившись при этом о делегировании своих князей церкви. Таким образом, собор утрачивал значение вселенского, и лишь присутствие обоих «пап» могло сделать его правомочным принимать решения.