ТРИУМФ И БОЖЬЯ КАРА
Большая политика не терпит затяжных пауз, и все помыслы Барбароссы опять были обращены к Италии, обстановка в которой стремительно менялась, настоятельно требуя его вмешательства. В ноябре 1165 года папа Александр III, совершив рискованное путешествие по морю, прибыл в Палермо, а оттуда благополучно добрался до Рима, воспользовавшись флотом и деньгами Вильгельма I Злого, правителя Сицилийского королевства. С римлянами удалось договориться, предварительно уладив многие спорные вопросы, прежде всего о составе Сената, фактически правившего в городе, который формально оставался вотчиной папы. Поскольку Александр возвратился не с пустыми руками, ему устроили в Риме триумфальную встречу. До тех пор пока не кончатся сицилийские деньги, он мог чувствовать себя в безопасности.
Впрочем, Александр III не терял времени попусту. Сразу же по прибытии на полуостров он стал душой всех заговоров и интриг, направленных против императора. В апреле 1166 года он назначил в уничтоженный Барбароссой и обреченный на вечное запустение Милан архиепископа — одного из своих несгибаемых соратников по имени Гальдини. Этот архиепископ официально не существовавшего города должен был готовить возвращение миланцев на родину и вдохновлять их на борьбу против немцев. Смелости Александру придавало и то, что его озабоченность, вызванная в свое время англо-германским союзным соглашением, быстро рассеялась. Генрих II под нажимом собственных епископов, грозивших открытым мятежом, осознал невозможность реализовать Вюрцбургские решения и аннулировал присягу, принесенную его уполномоченными. В собственное оправдание он привел довод, по своей нелепости граничивший с откровенной насмешкой над Барбароссой, заявив, что будто бы не знал об отлучении императора от церкви. Александр вновь мог рассчитывать на поддержку со стороны Франции и Англии одновременно.
Однако сицилийских денег, как и следовало ожидать, хватило не надолго. Александр понимал, что если не найдет способ пополнить свою казну, то в Риме ему не удержаться. Надежда на дополнительные денежные субсидии с Сицилии угасла после скоропостижной кончины ее правителя Вильгельма, наступившей в мае 1166 года. Ввиду малолетства его преемника, короля Вильгельма II, и слабости правившей от его имени матери, регентши Маргариты Наваррской, в королевстве начались смуты, делавшие невозможным оказание помощи Александру III. Но и в этом затруднении ему нежданно-негаданно выпал случай. Император Византии Мануил Комнин обратился к нему с невероятным по своей заманчивости предложением: пообещав предоставить огромную сумму денег, которая вызволила бы его из всех финансовых затруднений, он заявил о готовности подчинить ему греко-византийскую церковь, если тот передаст ему императорскую корону, освободившуюся после отлучения Барбароссы от церкви. В результате снова воссоединились бы западная и восточная части Римской империи.
Александр стоял перед мучительным выбором. Единство западной и восточной церквей под эгидой Рима было давней, но несбыточной мечтой многих римских пап. Даже великий Григорий VII, провозвестник всех тех идей, на которых зиждилась независимость папской церкви, тщетно стремился к этой цели. И теперь эта мечта могла исполниться. Однако Александр отчетливо видел и возникавшие в связи с этим опасности. Сколь бы заманчивым ни казалось предложение, его принятие как раз и означало конец свободе церкви. Никогда Англия и Франция не признали бы византийского императора, этого восточного деспота, в качестве верховного покровителя христианского мира. Вместо теперешнего, в конце концов преодолимого, раскола на свободную и императорскую церковь появились бы восточное и западное течения, и папство было бы раздавлено этими не поддающимися сглаживанию противоречиями. Кроме того, передача короны Римской империи византийскому императору означала бы одновременную сдачу Италии императору Мануилу, и тогда борьба за суверенное церковное государство была бы окончательно проиграна. Относительно намерений Мануила не могло быть сомнений: он уже занял Анкону, гавань на побережье Адриатического моря, и приказал укреплять этот плацдарм для дальнейшего наступления. Александр долго держал у себя греческих послов, не давая им окончательного ответа. Так и не придя по этому вопросу к определенному решению, он принялся за реализацию плана, имевшего своей целью поднять города Ломбардии на восстание против немецкой тирании.