Хотя первая попытка Фридриха отколоть Александра от ломбардцев и потерпела неудачу, от своих намерений он не отказывался. Не падая духом, он пытался иными путями прийти к цели, умело используя любую возможность. 29 декабря 1170 года у главного алтаря кафедрального собора в Кентербери был убит Томас Бекет, архиепископ Кентерберийский. Все разделяли уверенность, что злодеяние совершилось по приказу Генриха II. Людовик VII шумно возмущался, требуя отлучить от церкви короля-убийцу и даже добиться его смещения. Однако ничего подобного не произошло. Александр III целую неделю не выходил из монашеской кельи, молитвами и умерщвлением плоти желая умиротворить Господа. И тем не менее он принял смиренное покаяние Генриха II, обсудив с его посланцами порядок искупления королем своего греха.
Эти события, взбудоражившие христианский мир, предоставили Барбароссе великолепную возможность дружески сблизиться с французским королем, которому он дал понять, что императорский папа лучше бы порадел о благе христианства, нежели лукавый Александр. Людовик, призывавший к священной войне против английского правителя, пошел на сближение с императором, поскольку одна Франция не могла воевать против могущественной Англии, владевшей значительной частью французской территории. С помощью аббата цистерцианского монастыря в Клерво удалось быстро установить контакты между монархами и уже 14 февраля 1171 года Фридрих и Людовик встретились в местечке Максэ-сюр-Вэз западнее Нанси. На сей раз (в отличие от событий десятилетней давности) состоялась личная беседа двух государей. Подробности этой встречи не известны, но, видимо, говорили о взаимном сближении и преодолении схизмы, а также о совместной борьбе против банд брабандзонов, орудовавших на границе обоих государств. Несмотря на наличие нерешенных проблем, было достигнуто такое взаимопонимание, что опять заговорили о браке сына Фридриха с одной из дочерей Людовика. Слухи о намечавшемся династическом браке распространились столь быстро, что спустя уже две недели после этой встречи Александр, обеспокоенный сближением своего покровителя Людовика с давним врагом Фридрихом, написал архиепископу Реймсскому, чтобы тот расстроил помолвку.
Хотя Фридриху тогда и не удалось склонить французского короля к признанию «императорского папы», все же результат встречи оказался многообещающим. Оба государя направили совместное посольство к Александру. Однако послы, аббаты-цистерцианцы, опоздали: Александр уже успел договориться с Генрихом II и, добившись от него больших уступок, был неприступен.
Людовик VII, опасаясь Англии, не решился на разрыв с Александром. Так закончилась ничем и вторая попытка Фридриха примириться с французским королем. Но Фридрих не пал духом и тут же снова принялся за дело, направив своего лучшего дипломата, Кристиана Майнцского, в Константинополь к византийскому императору Мануилу просить для одного из своих сыновей руки его дочери. Этот брак мог бы увенчать установление прочного союза между императорами. Мануил, раздосадованный сдержанной реакцией Александра на свои заманчивые предложения, охотно согласился на предложения Фридриха. Предполагалось достигнуть соглашения не только о прекращении переговоров византийского императора с Александром, но и относительно Италии и Венгрии: в то время как Фридрих предоставлял Византии свободу действий в отношении Венгрии, Мануил отказывался от своих и без того несбыточных планов завоевания Италии. Таким образом, четко разграничивались сферы интересов обеих великих держав.
Это был большой успех императора. Александр, а вместе с ним и ломбардцы отныне не могли рассчитывать на помощь со стороны Византии. Венеция стала демонстративно проявлять холодное отношение к легатам Александра. Соглашение двух императоров сказалось даже на позиции Генуи и Пизы. Генуя отошла от своей прежней ориентации на сотрудничество с ломбардцами, а Пиза заявила о полном нейтралитете. Однако оба города по-прежнему ожесточенно конфликтовали друг с другом, поэтому Фридрих направил только что вернувшегося из Константинополя Кристиана Майнцского мирить их, а заодно и перетащить на сторону императора тосканцев. Хотя архиепископу и не удалось в полной мере решить эти задачи, позиции императора заметно укрепились не только в Генуе и Пизе, но и по всей Тоскане.