Он велел ему провести очень важные переговоры с королем Англии Генрихом II Плантагенетом. Дело в том, что этот король до сих пор был одним из самых твердых сторонников Александра III. Впрочем, весь англо-нормандский епископат поддерживал Александра III. Но сам король не торопился заявлять о своей приверженности Александру III из опасения, что Людовик VII поддержит Виктора IV и заключит союз с немцем против него; он даже предложил поддержку Александру III взамен снятия возрастного ограничения для женитьбы своего сына. Но когда во время свиданий в Сен-Жан-де-Лон он увидел, что угроза эта может вот-вот материализоваться, то начал действовать без промедления и предоставил свои силы в распоряжение своего папы, что произвело впечатление на Капетинга и помогло ему понять, насколько иллюзорна немецкая помощь. Но, продолжая политику на восстановление монаршей власти в своих владениях, король Англии в 1164 году столкнулся с человеком, которого в свое время сам же из-за какой-то пустяковой милости и по расчету сделал приматом Кентербери и который в конце концов оказался не совсем верным, — с Томасом Бекетом. Бекет во имя священнических свобод и привилегией церкви воспротивился королевским решениям, вошедшим в Кларендонское уложение (январь 1164 года). В октябре того же года, вероятно, опасаясь ареста, он бокал из Англии и нашел убежище во Франции, где Людовик VII охотно предоставил ему приют. Он тут же отправился в Санс, где находился Александр III, чтобы объяснить ему свое поведение. Папа, хоть и не одобряя его полностью, осудил многие положения Кларендонского уложения (ноябрь). Ввиду такого недружественного отношения и осложнений Генрих II решил если не переметнуться в другой лагерь, то, по крайней мере, попробовать шантажировать Александра III. Он дал ему понять, что вполне может перейти в сферу подчинения императорского ставленника. Фридрих сразу же сообразил, что можно извлечь из этой новой политики: это был новый способ изолировать Александра III и продолжить с Генрихом II операцию, некогда начатую в Сен-Жан-де-Лон с Людовиком VII. Вместе с тем он, видимо, не дал себя успокоить иллюзиями по поводу истинных возможностей короля Англии, стесненного в своих действиях тем, что духовенство его оставалось верным бывшему кардиналу Роланду. Вероятно, он подумал, что в области международных отношений отдаление Плантагенета от александровской группы ослабит ее. А в области внутренних отношений он мог воспользоваться случаем и вернуть доверие своим сторонникам, дать встряску инертным колеблющимся, может быть, устранить противников, то есть опять взяться за антиалександровскую деятельность, уже несколько месяцев пребывавшую в состоянии паралича.
Рейнальд фон Дассель был направлен к Генриху II, с которым он провел плодотворные переговоры в Руане в апреле 1165 года. При совершенном игнорировании оппозиции нормандского духовенства и части двора было заключено соглашение, по которому английский монарх обязывался признать Пасхалия III. Кроме того, его старшая дочь должна была выйти замуж за Генриха Льва (этот брак был заключен в 1168 году и скрепил союз Вельфов с Плантагенетами), а Фридриху в данный момент это дало возможность упрочить дружбу со своим могущественным кузеном и вассалом, польщенным таким престижным брачным союзом. И, наконец, архиепископ Кельнский привез с собой в Германию английское посольство с поручением публично подтвердить этот договор на ассамблее, которая должна была собраться в Вюрцбурге.
Фридрих тщательно подготовил ассамблею, так как для него это было не просто торжество, но и случай вновь подтвердить свою антиалександровскую позицию и свое намерение во что бы то ни стало продолжить борьбу. Ассамблея собралась 23 мая. На ней присутствовали многие светские принцы Германии, а также около сорока епископов Германского королевства. Неизвестно, как на ассамблею попал один из сторонников Александра III, который представил затем своему папе отчет, лучше чем императорские документы позволяющий ознакомиться с ходом событий.
Очередной задачей императора было запугать оппозицию. Поэтому ассамблея сначала заслушала послов Генриха II, которые поклялись, что их король поддержит Пасхалия III и в отношении церковной проблемы будет проводить политику, идентичную политике Фридриха: пространное обязательство, твердое по форме, но нечеткое по сути, потому что для перехода в подчинение другому папе никакой срок обозначен не был. После этого Штауфен лично принес клятву: факт, совершенно исключительный, так как обычно суверены поручали клясться от своего имени кому-либо другому, и клятва эта была произнесена не для того, чтобы сделать союз с Генрихом более тесным и торжественным, а чтобы произвести наибольшее впечатление на немецких епископов. Император обязался никогда, ни под каким предлогом не признавать «Роланда или кого-либо из его преемников» и никогда не пытаться освободиться от этой клятвы; кроме того, он обещал никогда не допустить, чтобы священники, введенные в сан Виктором IV, Пасхалием III и следующими папами или прелатами, получившими от них бенефиции, были лишены своих кресел и санов. Этим он ясно давал понять, что для него, Фридриха, раскол мог завершиться только поражением Александра III и что только лишь духовенство, настроенное против Александра III, считается законным и будет пользоваться его защитой и поддержкой. Никогда еще императорская политика в отношении проблемы священнослужителей не была выражена так четко.