Фридрих Вильгельм I одержал победу по всем направлениям. Он разрушил «авторитет юнкеров» и сломил сопротивление сына. Но какой ценой! Он казнил человека, разбив сердце сыну. Король добился покорности наследника, ввергнув того в состояние ужаса, рабской покорности, лицемерия. И вопреки, а не благодаря Фридриху Вильгельму кронпринц внутренне не сдался, а сразу же после смерти отца этот удивительный молодой человек выпрямился, подобно согнутому ураганом дереву, и явил всему миру свой истинный облик.
Отец видел сына насквозь. С учетом феноменального незнания королем людей это чудо можно объяснить лишь его любовью и самолюбием, поскольку в старшем сыне Фридрих Вильгельм желал родиться заново. Фридрих действительно рос крайне несимпатичным юношей: высокомерный, циничный, он «не хотел быть простым и общительным», чванился родословной, а в своем эгоизме не остановился даже перед «изменой», то есть дошел до сотрудничества с иностранными державами против собственного отца и государства. Сын постоянно давал понять своему неуклюжему отцу, как он презирает его за неумение «остроумно говорить». Высокомерие ослепило сына: он и внимания не обращал на титанические усилия этого человека, сумевшего вопреки всем известным законам природы вырвать свою страну из грязи и нищеты.
Но победа Фридриха Вильгельма оказалась пирровой победой. Он не смог добиться любви и уважения сына в последние годы своей жизни. Лишь за два дня до смерти он догадался, какая неукротимая энергия, какие небывалые таланты скрыты в этом «Фрице». Как король Фридрих Вильгельм одержал победу в битве за государственный суверенитет; как отец он проиграл сражение за сына.
Должно было пройти еще много лет. И лишь во время ужасов Семилетней войны, когда Фридрих Великий отчаянно сражался за существование Пруссии и считал себя на грани краха, однажды ночью, в походе, он проснулся в ледяном поту и прошептал: «Отец, правильно ли я поступаю?»
Через тридцать лет после начала трагического конфликта отца и сына, весной 1758 г., в промежутке между сражениями при Лейтене и Цорндорфе, беседуя с чтецом де Каттом, Фридрих вынес справедливый приговор отцу:
«До чего же это страшный человек! Но и до чего же справедливый, умный, сведущий! Вы и представить не можете, какого порядка во всех ветвях управления государством он добился. Ни один монарх не смог бы превзойти его в умении вникать в малейшие подробности. А он вникал в них, чтобы, по его же словам, довести до совершенства все части государственного аппарата. И только благодаря его заботам, его неустанным трудам, благодаря мучительной справедливости его политики, его поразительной бережливости и строгой дисциплине, введенной в созданной им армии, стали возможны все мои прежние достижения».
Веротерпимость
Ранним утром среды 8 августа 1731 г. лейб-егерь короля вошел в комнату Фридриха Вильгельма. Король-солдат уже проснулся и теперь являл собой плачевное зрелище. Сгорбившись, стоял он у постели, стонал и с трудом переводил дыхание. Застарелая подагра снова обострилась, одну ногу раздула водянка. Король кивнул лейб-егерю. Тот без особых церемоний обхватил своего господина и вместе с ним спустился по лестнице. У входа во дворец стояла карета. Камердинер Эверсман был в полном отчаянии: несмотря на болезнь, король собирался ехать в Потсдам. «Глупости! — прорычал Фридрих Вильгельм. — В Потсдаме скопилось полно работы». Короля перенесли в карету. Кучер крикнул «Но-о!», и в сопровождении генерал-майора фон Докума, скакавшего слева, король тронулся в путь по песчаной бранденбургской дороге.
Тем же ранним утром, когда Фридрих Вильгельм I выезжал из Берлина, на территории Зальцбурга — земли, входившей, как и Пруссия, в состав Священной Римской империи, — творилось нечто небывалое. Едва утреннюю дымку прорезали первые лучи солнца, экспедиционный корпус императора, состоявший из 3000 всадников и 600 человек артиллерийской прислуги, вторгся в пределы зальцбургской земли. Были перекрыты все перевалы и дороги; солдаты заняли деревни, и там начались обыски. В домах горцев-крестьян искали Библии в переводе Лютера. После массовых обысков 74 приверженца лютеранского вероисповедания были доставлены в архиепископскую тюрьму города Зальцбурга.
Неслыханное, почти невероятное происшествие! Со времен окончания Тридцатилетней войны еще никогда в германские земли не вводились войска для преследования иноверцев. Известие об этом как вихрь разнеслось по всей Европе. Министрам Генерального управления в Берлине о зальцбургском инциденте тоже стало известно; в конце концов, Пруссия — главная протестантская страна империи. Министры поспорили о способах помочь гонимым братьям по вере и сошлись во мнении: надо написать письмо и отправить его королю, находившемуся в Потсдаме.