27 июля 1732 г. Фридрих Вильгельм покинул Берлин. В его свите ехали Грумбков, Зекендорф, голландский посол Гинкель и множество прусских генералов. Их путь в Богемию проходил через Франкфурт-на-Одере, Лигниц и Глац. Лето стояло жаркое, и толстый король обливался потом. Но таким веселым и довольным, как во время этой поездки, его видели редко. Перед привалом в богемском городке Яромерже генерала Грумбкова выслали вперед. Он должен был отдать почести императорской чете, пребывавшей в охотничьем замке Хлумец. Местом встречи с Фридрихом Вильгельмом Карл VI избрал Кладруб, где находился конный завод императора. Тем самым по отношению к прусскому королю допускалась вопиющая бесцеремонность. Но Вена и не собиралась выдавать вынужденную встречу за значительное событие. Фридрих Вильгельм в своей наивности проигнорировал все вопросы престижа.
Ночью король-солдат несколько раз просыпался от радостных предчувствий. Едва забрезжило утро, он вскочил на коня и первым прибыл в Кладруб. Там его принял принц Евгений. При виде императорского экипажа Фридрих Вильгельм потерял голову: подбежал к карете, распахнул дверцу и, плача от радости, заключил изумленного императора в объятия. Император остался крайне недоволен таким обращением. Он молча вышел на помост, сооруженный для посещения конного завода августейшими особами, и двинулся вперед, в то время как Фридрих Вильгельм пошел следом, ведя под руку прекрасную императрицу Елизавету.
За обедом монархи провели два часа. Фридриху Вильгельму так хотелось провозглашать тосты за императора, за Германию, за дружбу! Но Карл VI, одержимый имперским величием, только скучал да ковырял за едой в зубах. К счастью, милая и умная императрица Елизавета, урожденная принцесса Брауншвейгская, сидела напротив Фридриха Вильгельма. Она знала своего бездушного мужа и ничуть не смущалась его оскорбительным поведением. Бодро болтала она с Фридрихом Вильгельмом и единственная из всего высокого общества сумела оценить неподдельную открытость и здравый, практичный ум прусского короля.
Затем Фридрих Вильгельм отправился в Прагу. Император снизошел до посещения города в то же время — впрочем, инкогнито и без помпы, чтобы не создавать впечатления «встречи в верхах». Вряд ли можно было нанести прусскому монарху большее оскорбление. Но Фридрих Вильгельм смирился и с этим: лишь бы побыть рядом со своим «другом» императором и поговорить с ним начистоту о Юлихе-Берге. Он и не подозревал о совершавшемся в эти пражские дни за его спиной драматическом повороте союзнической политики. Пока он бегал за брюзгливым императором, в Праге объявился Робинсон, британский посланник с особой миссией, начавший плести антипрусские интриги.
Между морскими державами Англией и Голландией и императорским домом в Вене началась подготовка к заключению союза, направленного против Франции. Король Англии Георг II, находившийся тогда в Ганновере (о чем Фридриху Вильгельму даже не сообщили), пожелал отвести его прусскому шурину подсобную роль в новой коалиции. Кроме того, ему следовало отказать в претензиях на Юлих и Берг. Робинсон тут же отправился к принцу Евгению и выдал ему за желание английского правительства следующее: прусскому королю следует жестко дать понять, что наследственные права Гогенцоллернов на рейнские города Юлих и Берг не будут признаны ни императорским двором, ни какой-либо другой державой Европы.
Принц Евгений, воодушевленный общностью интересов Австрии и Британии, в тот же вечер попросил короля-солдата об аудиенции, куда прихватил с собой Зекендорфа. Уже на следующий день он мог торжественно сообщить Робинсону: давление на потрясенного короля Пруссии принесло плоды, Фридрих Вильгельм смягчил свою позицию по вопросу о Юлихе-Берге. Принц Евгений докладывал британскому посланнику:
«Благодаря мне он убедился в опасности своего положения. Я дал ему понять, что у него нет других друзей, кроме императора и России, что ему не следует требовать от императора вступать ради него в конфликт со всем миром. Он должен трезво оценить положение собственного государства, простирающегося от России до Голландии и со всех сторон окруженного державами, имеющими возможность — при весьма различных интересах — легко объединиться против него».
Да, это надо представить: глубоко уважаемый королем принц Евгений, первый советник его «друга» императора, практически угрожает Пруссии окружением в случае, если она не захочет выполнить приказ! Унизить «суверенное» государство сильнее просто невозможно. Фридрих Великий и Бисмарк (которые, разумеется, просто не отправились бы в Кладруб и в Прагу) такого тона просто не потерпели бы, а сразу же отправили бы в Париж особое посольство для переговоров с французами. И тогда императорский двор, в виду 70-тысячной прусской армии, опомнился бы мигом.