За те секунды, пока Катерина, наконец, попала в поле его зрения, желание общаться у нее пропало. И опять, на сей раз очень вежливо, она сказала о муже, мастере спорта по боксу, который должен вот-вот выйти с пляжа на набережную. Мсье рассыпался в извинениях и резко повернул назад.
Катерина подходила к скамейке, где обосновался, что называется, «интересный мужчина». Он гадал на картах Таро. Пользоваться его услугами Катерина не собиралась. Но на «тароида» или «тарографа», ах нет, правильно, «таролога» было приятно смотреть. Что она обычно и делала, проходя мимо.
У гадателя были волосы с проседью — «перец с солью», собранные в хвост. Бледный, он, видимо, как и большинство аборигенов, выходил только вечерами. И как раз собирал свой нехитрый скарб, укладывая в потрепанный дипломат табличку, где неровными большими буквами было написано:
«УЗНАЙ СВОЮ СУДЬБУ»,
а ниже маленькими цифрами немалая цена столь насущной услуги. У гадателя было приятное лицо, как говорится, «со следами интеллекта». Поймав взгляд Катерины, он перестал собираться и заученно начал,
— Погадаем? Что было, что будет, чем сердце успокоится…
Куража в его предложении не чувствовалось. Было видно, что он устал, и хочет скорей домой, на родной диван.
Поэтому Катерина, не останавливаясь, отрицательно покачала головой, чуть улыбнувшись. И он, собрав пожитки, вскоре поравнялся с ней, идя в сторону выхода с набережной. Он чуть задержался, глянув на корабль, третий день стоявший на якоре в километре от берега, посмотрел на Катерину и сказал,
— А зря не хотите. Я бы нагадал вам курортный роман — яркий, но скоротечный.
— Домашняя заготовка, — хмыкнула Катерина.
— Точно! — рассмеялся гадатель, — ну, не предсказывать же мне вам карьерный рост, такой красивой!
Она улыбнулась шире, гадатель обогнал ее и, отойдя на пару шагов, повернулся и сказал.
— Правда, красивой!
И она поверила, ибо никакой корысти он из общения с Катериной не извлекал, и мысленно потерла ладошки — вот он ее и заметил, этот интересный мужчина. Мелочь, а приятно!
Двигаясь дальше, она попала к бару, где проходили пенные вечеринки. Жестяная нестрашная акула скалила зубы над баром. Сильно пахло жидким средством для мытья посуды, и Катерину озарило, что пена с его помощью и делается, надо же! Они там как тарелки в посудомоечной машине, на этих пенных вечеринках. Чистые-блистые!
Ей стало весело, но от бара она постаралась уйти побыстрее, утомленная пристальным вниманием толпящихся здесь южных людей, раздевающих проходящих девушек липкими глазами-маслинами.
Катерина резко свернула с набережной, надеясь погулять еще. А когда еще один южный человек, вышедший из адского пламени бара, даже не разглядев, предложил ей выполнить любой каприз в отдельном номере, поняла, что устала от всего этого веселья и пойдет домой. Тем более, переулок туда и вел, правда, идти надо было довольно долго.
Постепенно таял гортанный шум, разбавленный бряканьем гитары и «березкой и рябиной» тонкоголосой флейты. С темных гор долетал ветер. И в нем не было ничего из ассортимента набережной, лишь едва уловимый запах можжевельника и влажная, почти ночная, свежесть.
Метрах в ста маячила черная футболка таролога, единственного ее приятного впечатления от сегодняшней прогулки.
Шум набережной замер, и в переулке остались: усталое шарканье гадателя по тускло освещенной брусчатке, трели соловья в чьем-то саду и треск кузнечиков.
Таролог шел, вяло помахивая дипломатом. Катерина время от времени поглядывала в черную спину, и, когда очередной раз подняла глаза, поняла, что он свернул, потому что переулок впереди был пуст, и ничто не мешало видеть, как над лысой горой торжественно поднимается большая зеленоватая луна.
Она знала, где он мог свернуть — в проход на параллельную улицу, мимо заброшенного дома, окруженного кустами шиповника. Там можно спрямить путь к небольшому кафе с вкусными пирожными, но идти страшновато, тем более, вечером. Катерина и не ходила.
Странное ощущение от мягкого ковра, лежащего на асфальте, всегда заставало Катерину врасплох. Это было странно, вдруг на улице почувствовать себя, как дома. И зачем тут лежит ковер?
Поравнявшись с тем местом, где свернул гадатель, она остановилась у каменной лестницы перевести дыхание.
И вдруг сверху послышалось негромкое «Ах», возня и треск кустов.
Она замерла, сдерживая дыхание. И, не раздумывая, стала подниматься. Под рукой осыпался шершавый камень перил, ступни то и дело попадали в неровности и ямки выбитых ступенек. Здесь запросто сломать ногу, но Катерина решила, что должна вмешаться. Хотя ей было страшно, ледяные струйки пота бежали по спине. А вокруг стрекотали кузнечики, и соловей разливался в соседнем саду так, что звенело в ушах.