Она опустилась на землю рядом с ромашками, повернула сумку к фонарю, что ярко освещал участок тротуара и дорогу, по которой катили безмятежные машины, и нашла, наконец, влажные салфетки. Очень долго вытирала палец, и никак не могла стереть ощущение твердой пластмассы и теплой крови.
Катерина все еще не решалась вдохнуть в полную силу, будто замерла внутри. Человека, того самого таролога, убили, или сильно ранили, и увезли. Зачем? Если увезли, может, не убили?
А вдруг убийца вернется, чтобы убрать тут все? Что убрать, что, кроме мокрого от крови шлепанца ему нужно убрать?
Катерина вдруг поняла, насколько кровь выбила ее из колеи. Она ведь увидела там что-то, на земле перед стеной шиповника, когда сделала выдох и закрылась сумкой, чтоб не оцарапаться. Просто страшный мокрый блеск на шлепанце отшиб память.
Она поднялась, несколько раз вдохнула свежий ветер с гор, прошла по склону, ставя ступни боком, нашла место, где шла основная тропинка, поднялась по ней и включила мобилку. Луч вырвал из темноты старый кожаный дипломат, лежащий под кустами. Рядом веером раскинулись карты Таро.
Спотыкаясь, Катерина подошла к дипломату, ухватила его, (карты решила не собирать), и, не закрывая, просто прижав подмышкой, рванула к свету, воздуху, и относительной безопасности.
Она вышла на твердый тротуар, пустой в обе стороны. Живо представила, как преступник выкатил тело, а потом затащил его в машину. Сделать это было несложно — улица оживленная, но именно своей проезжей частью — потоком машин, иссякающим разве что на исходе ночи. На самом тротуаре никого не было, а разве увидишь из машины, пьяного волокут или убитого?
Она глянула на бар с вкусными пирожными, подумала, что зайдет туда, когда вызовет милицию и будет ждать, пока они приедут. И поняла, что аппетит отсутствует напрочь, и едва ли появится в ближайшие несколько часов. Какие пирожные?!
Глава 2
КАТЕРИНА
Думать о том, что сейчас начнется, Катерине было тошно. Придется ехать в милицию, разговаривать с кем-то, что-то объяснять. Но иначе-то, как?
Насколько вздернуты нервы, она поняла, когда не смогла с первого раза набрать номер. Пальцы тряслись, с трудом попадая в цифры, гудки истерично били в ухо, заставляя морщиться, а потом прервались ленивым басом,
— Дежурный бла-бла-бла, бла-бла-бла, — неразборчиво произнес бас. Типа, представился. И членораздельней добавил.
— Я вас внимательно слушаю.
— Я только что слышала, как убили человека, а труп увезли на машине.
— Хе, — сказал голос, — так или убили, или на машине, вы ж не путайте, девушка. У нас тут этих тру-у-у-упо-о-о-ов, — весело протянул полицейский, — но к утру все оживают и на пляж идут, — захехекал он снова.
— Я шла с набережной…
— Ага, с набережной, — подхватил дежурный, — выпили немножко, как без этого? Хе-хе…
— Вот без этого, – огрызнулась Катерина,— ничего я не пила!
Она попыталась вложить в свой возмущенный голос все, что думала по поводу его веселости. Но на собеседника это не подействовало.
— А вы к нам отдыхать приехали? — уточнил он.
— Ну да, — сказала Катерина. Это была неправда, но не рассказывать же ему по телефону про фриланс, интернет. Она уже научилась не распространяться о том, где работает. Потому что мало кто понимал, о чем она вообще говорит.
— А говорите не пили… Хе-хе-хе. У нас же лучшие коньяки, а вы говорите…
Катерина уже начинала его ненавидеть.
— Вы что не понимаете, здесь, в переулке Революционном, убили человека, — отчеканила она. От злости руки трястись перестали и голос окреп.
— И труп есть? – издевательски прервал ее голос.
— Нет, я же говорю, труп увезли…
— Ладно, хватит, — резко сменил тон дежурный с неразборчивой фамилией, — Хорошего помаленьку! Будет труп, тогда и звоните, а щас не мешайте работать.
Мобилка потухла во влажной ладони. Катерина стояла на тротуаре, закусив губу до боли, чтоб не разреветься. Мимо ехали машины, некоторые сигналили, еще бы, дама одна в столь поздний час. Со стороны бара с пирожными доносилась «живая музыка», которая для нее была какофонией, так шумела кровь в ушах.
Она никому не могла ничего доказать. И не была нынче журналисткой, привыкшей, что к словам ее прислушиваются. Она выпала из обоймы, и, до этого случая, никогда о том не жалела. Что она просто копирайтер, фрилансер, свободный человек!
У нее были деньги, позволявшие жить, где она хотела, но не было социального статуса. И раньше это ее нисколько не волновало.
Катерина глубоко вздохнула, отправляя незваные слезы обратно. Подумала, что могла бы пойти в отделение, объяснить, как все было. Но ей этого совершенно не хочется. А, если заглянуть глубже, Катерина чувствовала облегчение.