Чемоданчик был стареньким, внутренняя обивка поистрепалась и потеряла свой алый задор, залоснилась и стерлась, а резинки кармашков были оттянуты годами использования и кое-где надорваны. Кроме карт и книжки в дипломате лежал джентльменский набор — пачка непочатых презервативов и плоская прямоугольная бутылка из под коньяка со стертой этикеткой. По запаху, который неистребимо присутствовал на набережной, Катерина определила, что в ней вино, которое щедро там разливали.
В одном из кармашков лежала резинка с запутавшимися в ней волосами – один был седой. В боковине был еще один карман — длинный и застегнутый на молнию.
Зип поддался легко, Катерина вытащила оттуда свернутую тетрадку — грязную и старую, и отложила ее на потом. В одном из карманов нашлись документы, завернутые в полиэтиленовый пакет. С листка паспорта на нее посмотрел гадатель Таро с зачесанными назад гладкими волосами. Звали его Лев Вениаминович Ладес. Вот такое красивое имя, оказывается, было у покойника.
Она покачала головой, разглядывая все эти сокровища – свернутую трубкой тетрадку, паспорт, книжку не по-русски, свидетельство о расторжении брака с гражданкой Яной Витальевной Ладес и какую-то полуистертую справку, в которую она вникать не стала. Что делать со всем этим богатством? Отнести в милицию?
Чем дальше во времени уходило происшествие, тем больше исчезало желание связываться с милицией. Вплоть до полного исчезновения.
Ее ладони расправили листы круто свернутой тетрадки. На первой странице красовался рисунок, набросанный простой ручкой с пастой. Это была женщина с руками, заложенными за спину. У женщины не было лица, просто овал, и на то, что она женщина, указывала грудь с курносыми сосками, то бишь, задранными вверх. У женщины не было лица и рук, но самое интересное, и наводящее на некоторые размышления, воспоминания и предположения – это ее живот, из которого сыпались внутренности – кишки там, печень, селезень… Ох, видела, видела Катерина такую красоту, верней, видит почти ежедневно, когда великий художник с третьего этажа моет свою красавицу-машину.
Ничего не было удивительного в том, что таролог и ее сосед знакомы. Городок мал, и столь яркие представители богемного племени однозначно должны были знать друг друга весьма близко.
Книжка была на немецком языке, Johann Goethe было написано на обложке. “Ах, Гете”, — сообразила она, — “как много лишних букв в этом немецком!”
Она начала листать, рассматривая иллюстрации, старинные, какие-то древние. Каждая иллюстрация была отделена от текста папиросной бумагой. В книжку был вложен пожелтевший листок с красивыми буквами по-русски. Это был перевод одного из стихотворений, всего четыре строчки:
Я поставлю ногу в стремя
Прощайте все!
Сяду на коня, только вы меня и видели
Звезды будут трогать мою шляпу.
*Лишь бы мне поставить ногу в стремя!
Живо распрощаюсь с вами всеми:
На коня - и поминай, как звали!
Чтоб за шапку - звезды задевали!
Гете. Перевод Заходера
Ей понравилось про звезды, трогающие шляпу. Стихотворение было выведено каллиграфическим почерком. Она видела такой только у граверов, которые пишут всякие поздравительные надписи на часах или браслетах. В том месте, где был вложен листок, была иллюстрация, переложенная, как и все остальные папиросной бумагой.
Но в отличие от других на этой папиросной бумаге, тонкой – дунешь, рассыплется! были какие-то извилистые линии.
Присмотревшись, Катерина поняла, что это берег полуострова с его характерными очертаниями — мысами и бухтами. Линия побережья была выполнена старательно, а на некотором расстоянии от берега, стало быть, в море, множеством крестиков было что-то отмечено. Рисунок был сделан химическим карандашом. Влага, попавшая на верхний край рисунка, сделала линию расплывчатой. Химический карандаш, удивилась Катерина. Когда ж этот рисунок сделали?
Она какое-то время полюбовалась на линии, и подумала, что эта схема должна накладываться на карту определенного масштаба, тогда можно хоть понять, где что находится.
Катерина закрыла книгу и снова взялась за тетрадку, перевернула страницу — на развороте была расчерчена таблица. В левой широкой колонке стояли, нет, не фамилии… клички, прозвища, которыми гадатель кого-то назвал. Так как на хлеб с маслом он зарабатывал гаданием, можно было предположить, что это его клиенты.
Первым стоял Гроб Повапленный. Напротив него число — двухлетней давности. Каждый персонаж был пронумерован. Под Гробом Повапленным стояла Мадонна Брутальная. Число ее появления в списке было тоже давнее. То есть, гадатель давал не только имена, но и как бы фамилии, а также время появления. Постоянных клиентов? Брутальная Мадонна потом попадалась трижды в списке, и, кстати, стояла предпоследней в самом конце таблицы. А последним стоял Маркиз де Горох. Число и возле Мадонны, и возле Маркиза стояло сегодняшнее.