Мы зашли в лабораторное помещение, в котором за столами сидели люди в белоснежных халатах и масках, обрабатывая кровь в пробирках. По центру комнаты лежала фигура под белой тканью с воткнутыми в вены на руках трубками, тянувшимися к бакам возле кушетки, а в его рот были вставлены две трубки для дыхания и питания. В этой фигуре я узнала Каина чертами лица, но совершенно белого цветом кожи и безжизненного, словно его высушили.
― Что происходит? ― спросила я и попыталась подойти чуть ближе, но защитники вскинули автоматы, призывая остановиться. ― Хорошо, хорошо, я стою.
― Мы выкачиваем его кровь. Каждый день он почти умирает и возрождается вновь, ― ответил учёный отеческим голосом и пригладил светлые волосы на высохшем черепе Каина.
― Но зачем?! ― удивлённо спросила я, забыв уже о том, как собиралась кричать и биться в гневе.
― По разным нуждам. Чтобы переливать её пострадавшим бойцам, чтобы спасать жизни важных для нас людей. Но, пожалуй, основная причина последние лет десять ― это создание аббата нового поколения, ― говорил мужчина, поправляя очки и указывая за спины работников, туда, где в дальнем конце комнаты располагались запрессованные пакеты на крюках с телами роботов. ― Мы выращиваем их в инкубаторах, как это делают с частями тела для пересадки во всём мире. Сложности в этом никакой нет, вот только цельное тело, выращенное контролируемым размножением клеток в лабораторных условиях, не заставить жить. Это просто кусок мяса.
Мужчина обошёл Каина, замолчав на некоторое время, и посмотрел на меня.
― Однако кровь нашего господина способна творить чудеса даже с куском мяса. Смешивая её с особым катализатором один к десяти, мы закачиваем раствор в тело, запуская жизненные процессы. Создаём гомункулов, искусственных людей. Воплощаем мечту древних алхимиков, так сказать, и я даже знаю, каким вопросом ты себя терзаешь теперь. Живы ли они?
Мужчина смотрел на меня вопросительно, но я молчала, ожидая, что он продолжит свой монолог.
― Мы считаем, что нет, так как у них нет целей, нет стремлений. Нет эго! Без сигналов, что мы отправляем в мозг электродами, они месяцами могут стоять на месте. Дышать, моргать, а затем умереть от обезвоживания и отсутствия питательных веществ. Ну а ты вольна решать для себя сама, считать их живыми или нет.
― Постойте, десять лет? Вы создаёте… это… уже десять лет? ― решила я спросить то, что меня удивило больше всего, после структурирования информации в голове.
― Да, Евгеника наш самый крупный заказчик, и мы, помимо старых образцов на управлении оператором, что чаще встречаются участникам, поставляем и таких для сложных этапов.
― Но я ведь смотрела шоу… ― начала было, но осеклась, понимая, что никогда не подвергала сомнению постулат о неодушевлённости аббата.
― Ты хотела сказать о том, что не замечала особой разницы в строении аббата обычных и нового поколения? Конечно. В некоторой мере резиновое оружие участников чаще всего не позволяет заглянуть внутрь них, ну и кроме того, тебе ведь до сих пор не хочется верить в то, что ты убивала даже что-то отдалённо живое? Пока Евгеника внушает зрителям мысль, что это просто роботы под управлением оператора, то и участникам спокойнее, и зрителям. ― Мужчина замолчал, подходя ко мне ближе и рассматривая моё нахмуренное лицо снизу вверх.
Внезапно мне стало страшно за свою жизнь. «Зачем он рассказал мне это? Они меня не выпустят отсюда? Решили убить, а Каину расскажут потом, что я сама напала?!» ― в страхе покосилась на дула автоматов, направленных на меня. Щёлкнул колокольчик, и я вздрогнула, заметив краем глаза, как трубки отсоединились от рук мужчины на столе.
― Почему… почему вы мне рассказали всё это? ― пятилась от автоматчиков, сглатывая пересохшим горлом.
― Успокойся, тебе ничего не угрожает. Господин приказал отвечать на любой твой вопрос. Всё равно мы не знаем и части его глобального плана, а предателей среди нас нет. Каждый, кто видел в таком состоянии лидера, преисполняется решимостью стоять за него до конца. Каждый день он доверяет нам свою жизнь как равным себе, и будь проклят тот, кто предаст такую самоотверженность.
― Здравствует воинствующий, ― вторили ему тихо автоматчики, и меня передёрнуло от отвращения к возможному фанатизму этих людей, когда зелёный глаз заметил шевеление их губ.
После пафосных речей раскрасневшегося учёного мне стало чуть спокойнее, однако находиться на мушке не понравилось бы никому. Особенно после месива в тренажёрном зале.
― А что насчёт того, что ваш господин собирался убить мою подругу и своего брата, когда захватывал меня? Это для вас тоже нормально? Устраивать перестрелку посреди города ― норма?! Сбрендившие бойцы АнтиО убивают ГМ, и всем насрать! Как я должна относиться к вашему господину?! ― распалялась, выливая наконец все терзавшие ум вопросы в лицо учёному.