— Ой, Мисс! Дурацкий, пошлый, вульгарный костюм коровы, в который меня пытались одеть на работе! — выпалила я и схватилась за кольцо Эйп.
— Да? А зачем он тогда тебе? — спросила Глория, ехидно улыбнувшись.
— Я хочу отнести его домой и спрятать.
— А чего так раскраснелась?
— Мисс! К чему все эти вопросы? Забудьте о нём, — разозлилась я, но по поведению казалось, что больше разнервничалась.
— Понятно. Надевай его и пойдём в зал для танцев, — Глория встала, собираясь выйти из гостиной, даже не глядя на мой ошарашенный вид.
«Да вы сговорились все?» — кричала я в голове.
— Ни за что! Не надену я его! — решительно ответила, для убедительности встав в полный рост.
— Девочка, — обернулась Мисс, осматривая меня из-под прикрытых век, — когда в последний раз я просила тебя что-то сделать ради собственного увеселения?
— Никогда… — нахмурилась я и съёжилась.
— Надевай его и поднимайся в зал, — закончила Глория разговор, и я, чертыхаясь, стала выполнять указание.
Упаковавшись в ненавистную одежду, поднялась в зал и, стараясь не смотреть на Мисс, подошла к ней и боксёрской груше, поглядывая на себя в зеркало во всю стену. Пушистое болеро развевалось и подпрыгивало при движении. Если когда-нибудь решу отказаться от плаща, то точно приобрету себе подобный элемент одежды или даже этот использую.
— Очень вульгарно выглядишь, деточка, — одарила меня Бенедикт сомнительным комплиментом, а я её — испепеляющим взглядом. — Теперь бей грушу.
— Аргх… — удручённая, выдохнула и осторожно, чтобы ничего не потянуть без разминки, начала бить.
Глория обходила меня с разных сторон, наблюдая, как я попеременно ногами и руками луплю тренировочный инвентарь. Внезапно она коснулась моей задницы ладонью, и я с визгом согнулась, оборачиваясь.
— Что вы?..
— Не останавливайся! Бей! — скомандовала Глория голосом, не терпящим возражений.
С трудом встала и продолжила бить, взвизгивая от возбуждения каждый раз, как пальчик Бенедикт прокатывался по моим бёдрам и заднице. Изнемогая от желания и смущения в этом дурацком костюме, била грушу и задыхалась, постепенно входила разумом в транс. Испробовав все варианты прикосновений, Глория прикоснулась пальчиком к коже под хвостом у самого основания. В голове вспыхнул яркий свет, затмивший всё вокруг. Истошно зарычав, нанесла удар, по инерции упав на колени.
— Браво, девочка, браво! — радостно говорила Глория, чем вернула меня в реальность.
Я отдышалась, попыталась встать на ноги и обнаружила на чулке правой ноги песок и жёсткие нитки. Обернулась туда, где стояла Мисс, и обомлела, увидев остатки груши. Часть наполнителя высыпалась на пол, часть осталась на стенах и даже потолке в направлении удара, а оторванный нижний кусок груши лежал в трёх метрах от верхнего.
— Ты буквально разорвала пополам её ударом! Опасно, весьма опасно, — говорила Мисс, пока я пыталась осознать происходящее.
«Да я бы скорее ногу сломала об грушу, чем разорвала её!» — звенела мысль в голове, но нога была цела. Даже чулок не порвался.
— Что это было, Мисс? — тихо спросила я, когда удивляться больше не было сил.
— Это, солнце, умение применять своё возбуждение в нужном месте, концентрируя всё в одной точке, — сказала она, и я поморщилась от того, что уже слышала это.
— Мисс, давайте без этой кастанедовской херни, — ответила я, не желая верить в подобную чушь.
— Что такое «кастанедовской»? — спросила увлечённо Глория.
«Серьёзно? Глория, скорее всего, старше меня раза в два, но не знает Кастанеду? Какую же древнюю белиберду читал мне отец перед сном, если даже она не знает его!» — задумалась я, точно понимая, что объяснять это не хочу.
— Неважно. Может, есть более научное объяснение?
— Конечно, девочка. Этим вульгарным костюмом и своими прикосновениями я ввела твой мозг в состояние крайнего дискомфорта, вследствие чего он перегрузился и не смог блокировать всю силу твоего тела, что спрятана, — выдала Мисс теорию, которая мне понравилась больше.
— Угу, — свела брови в раздумьях. — И что теперь делать?
— Хм, заказать побольше боксёрских груш? — ответила Глория, и мы обе улыбнулись отличному решению.
2―11
Шоу
Мы с Бенджамином стояли напротив сцены, взвешивая, как всё смотрится вместе. На самом верху, под потолком, красовались большие цифры пять и ноль и название «Евгеника», окружённые светящимися полосами разных цветов. Ниже плотная театральная ткань волнами уходила на левую и правую стороны, где её держали стилизованные под гранёный камень мужчина и женщина, обрамляя кулисы. Сама же сцена сильно выдавалась вперёд треугольником, заканчиваясь на острие лестницей. По задумке, особые гости будут выходить из-за кулис и проходить до лестницы, спускаясь в зал, что символизирует их участие в проекте. Колонки, дополнительные экраны и работа операторов позволяли людям в любом конце зала видеть детали выступления.