— Хорошо, тогда другой вариант. Обмен. Мы меняем самых маленьких и раненых, и слабых, на ваших воинов из наших тюрем.
Пауза. Осмысление:
— Зачем?
— Затем, наверное, что они — НАШИ заложники. Вы грохнули больше десятка ВАШИХ заложников, и я, дабы вы понимали серьёзность ситуации, могу в ответ грохнуть такое же количество наших. И ты, зная моё досье, должен понимать, я не шучу!
— Я устрою тут кровавую баню! — закаркал он, пугая, но я чувствовал его раздрай, он сам себя убеждал, что всё в порядке.
— Мухариб, сукин ты сын, — презрительно фыркнул я. — Ты что, не понял, что происходит? Я НЕ СИЛОВИК!
Пауза. Для осмысления.
— Я не давал присягу защищать и ублажать, верно служить не щадя себя и все дела. Я — грёбанный политик! А знаешь, кто такой политик?
Снова пауза. И с ехидством:
— Мне ПЛЕВАТЬ, если ты зальёшь там всё кровью. У меня на кону благополучие ста восьми миллионов. Миллионов, которыми править после королевы Леи МНЕ!!! Мне и моим девочкам, про мои амбиции и связи с принцессами тебе должны были «слить» кураторы. И благополучие миллионов, Мухарибушка, весит на чаше весов куда больше, чем пятисот деток. Да, мать его, буду оплакивать их всех! Каяться, стоять в церкви на коленях. Но отдам приказ на ваш подрыв без сожалений, без угрызений совести, без трепета в душе и глупых рефлексий. Я буду править этой планетой, это МОЯ планета, моя территория, и на меня не действуют те сраные психологические приёмы, которым вас обучали в школе подготовки диверсантов. Усёк, придурок?
И пока был на волне. Решил идти в атаку:
— И да, если с головы ещё хоть одной девушки слетит волос, если ты или твои придурки изнасилуют или изобьют ещё хоть кого-то, я тебе покажу плохого племянника королевы! Ибо пока ты видел только хорошего.
— Плохого племянника королевы? — хохотнул он.
— Ага. Я же сказал, я не силовик. А в политике есть только один закон — принцип талиона. Ты убил заложников — и я убью столько же своих заложников. Они уже мертвецы, но я, благородная душа, так и быть, даю тебе возможность сохранить перед братвой лицо, сохранив им жизнь. Если мы сотрудничаем — то сотрудничаем. Нет — значит, нет, и зуб будет за зуб. Решай сам.
— У тебя очень высокое самомнение, стажёр Веласкес, сказал он после долгой паузы.
— Кармен Ортега, — произнёс я операторам. — Эй, народ, скиньте кто-нибудь придурку изображение этой девушки! Двадцать шесть лет. Младший воспитатель. Прямо сейчас трое твоих молодчиков избивает её и раскладывает в помещении А-35, минус второй уровень. БЫСТРО прекратил безобразие, сукин сын, иначе пожалеешь!
Даю тебе время на раздумье три часа. Если за это время хоть с чьей-то головы упадёт волос… Не хочешь сотрудничать по-хорошему — будем по-плохому.
Мухариб отключился, но я жестом показал всем молчать.
На камерах была видна суматоха, и изнасилование прекратилось. Снова возник голос:
— Мухариб вызывает племянника королевы.
— Стажёр Веласкес, слушаю, — отозвался я.
— Ты просто так «слил», что вы нас видите? — в голосе ирония, опасливая. — Что у вас есть камеры, о которых мы не знаем?
Операторы и Лопес при этом смотрели волками — убить были готовы.
— Да. Как жест доброй воли, — согласился я. Глазами не убьёшь, но мне этот козырь был нужен. — Я ж добрый, говорю. Со мной МОЖНО договориться, Мухариб.
Пауза, пробный шар:
— И всё же. Твои условия? Я про эвакуацию?
— Моя наставница говорила, что всё гениальное просто, а всё простое гениально. А ещё, что лучшее — враг хорошего. Давай не будем играть в ненужные долгие игры? Вы садитесь на корабль, и под охраной наших фрегатов летите на Землю. Сейчас наши дипломаты свяжутся с Срединной Республикой, как с гарантом, представителем третьей силы, и под контролем Китая и Союза вы приземляетесь на их территории. После чего оставляете там ВСЕХ заложников и идёте с миром. При этом за всё время, включая полёт, никого не третируете, не трогаете и не насилуете.
— Это логичное предложение, — повеселел его голос.
— Именно. За вашу честность отвечают Китай и Союз. Если вы «наколете» нас — мы нанесём по ним удар, возможно развяжем войну. Или прекратим им поставки редкозёмов и ключевого оборудования. Ибо хреновые они гаранты. Понимая это, Союз помножит вас на ноль превентивно, если только подумаете не сдержать слово. И это будем не мы, это будут ребята, которые взрастили и обучили вас, которые знают, как с вами, уродами, надо работать.
— Умно, что сказать. — Мухариб снова закаркал. — Правильно сказал, просто и гениально. И королева на это согласна?
— Да. — Я нахмурился — слишком легко, так не бывает. — Но повторюсь, вы должны сохранить ей лицо. Ей плевать на детей, если вы уроните её честь и власть. А потому повторюсь, вдруг ты недостаточно громко понял. С этого момента НИКАКОЙ АГРЕССИИ в адрес заложников. Никаких изнасилований и рукоприкладства! Никакого голодомора, и пить давать детям вы будете вовремя. И в туалет водить. Мы предоставим еду и воду, предоставим медикаменты, но если попытаешься играть нечестно — будем бить по принципу талиона. Для начала сотрудничества.