О божественном аспекте проблемы не подумал — Лоран определённо умнее меня. Опасная игра, нельзя брать на себя мессианство — прилетит так, что потом не встанешь. Боги не любят шутки смертных. Сами — дело святое, а нам рисковать не стоит. Хорошо, что оговорилась.
— Мы не просто так сейчас показали кадры убийства заложников, присланные террористами, — продолжала Лоран. — Более того, штаб операции предоставил несколько записей из своего архива, а также полный список пострадавших. И по древнему праву, мы обязаны сейчас судить их тем судом, какой подонки заслужили, и за каждого невинно убиенного нашего заложника уничтожить кого-то из членов их семей.
— Хуан, Мухариб орёт. Истерика полная. Угрожает подорвать здание. Что делаем? — услышал по приватной линии голос бригадного генерала.
— Переключите приватно, не надолго, слушаю Лоран, — напрягся я.
— Есть. Линия активирована.
— …елаешь, сукин сын! Ты не посмеешь! Ты не сможешь! Тебе не позволят! Тебя на вашем кресте распнут, в атмосфере!
— Ой, а кто это у нас тут такой грубый, нехорошими словами бросается? — сразу осадил я упыря.
— ТЫ!!! ТЫ!!! ТЫ!!! — не мог от испуга и ярости сформулировать он.
— Я, Фархад. — Я елейно улыбнулся, хоть он и не видит.
— Тебе не позволят! ЭТО — не позволят! — продолжил он чуть тише, всё же сжав волю в кулак. — Ты грёбанный псих, но твоей шмаре-покровительнице такого не простят.
— А мы решили рискнуть, — усмехнулся я, ещё больше раззадоривая.
— Я взорву здание! Оно заминировано. — блефанул он, и это чувствовалось и без сверхспособностей.
— Изволь, сделай это. Буду благодарен. Давай уже закончим это представление, превратившееся в фарс. Ты — взрываешь здание, мы — зачищаем всех вас, включая родственников, а ещё позволим нашей шпане попинать ваших мигрантов, кто не успеет спрятаться, а после взрыва наши всяко захотят посчитать вашим косточки. Ах да, войну с твоим государством в этом случае начнём с тотальной ядерной и орбитальной бомбардировки ваших кварталов. Не всех европейских городов, на все ресурсов не хватит, но там, где живут ваши общины, всё будет зачищено под ноль. Потому, что вы — бешеные звери, а бешеных принято зачищать, я проходил ускоренный курс ветеринарии.
— Ты и правда не веришь, что я это сделаю? — сам себя накачивал он, зная, что нет, не сделает это. Свои не дадут.
— А ты и правда не веришь, что у меня дрогнет рука после этого оставить в живых твоих дочерей, мать, сестру и племянников? И всех родных твоих корешей? — вопросом на вопрос ответил я. Ибо я и правда уже всё решил, а раз так — я и правда нажму на спуск.
— Предлагаю сделку! — рявкнул он. — Я освобождаю часть заложников, вы запускаете к нам этих людей. Три к одному в твою пользу! Получится, что мы почти всех освободим.
— Нет. — Я даже не пытался делать голос строгим. Я с самого начала решил не торговаться, а просчитать, что он такое предложит, раз плюнуть.
— Один к четырём! — не сдавался он.
— Ты слышал, что сказала сеньора? — парировал я. — Венера обсуждает с террористами только один вопрос — сдачу. Даю тебе пять-семь минут, до запуска программы выбора. Ты увидишь, там интерфейс красивый, игра цветов. До момента запуска вы можете выйти без санкций, сложить оружие и лицом в землю. И ваши родные будут паосажены на пассажирскую ракету Союза и депортированы домой без приминения спецсредств. Но как только я программу активирую — предложение снимается. Время пошло. — Рассоединился, хотя он что-то ещё пытался вякнуть.
Лоран заканчивала. Все эти витееватости… Когда много — напрягают. Но она, видимо, боялась остановить словесный понос — с этой остановкой начнут умирать люди. Как будто её вина будет в смерти заложников! Лапа, не бери на себя мой крест! Не надо!
— Итак, все заложники проверены, — всё же закруглилась она. — Террористы в здании убедились, что перед ними — их собственные родные. И мои помощники подсказывают, что штаб антитеррора предлагает им добровольно выйти из здания и сдаться, пока не случилось непоправимого. Даём им две минуты.
Это Гарсия на том конце рулит и подсказывает. Спасибо, старикан! Ты чумовой дедуля!
Потянулись отсчитываемые минуты. Кто-то из пресс-штаба оперативно вывел в центр экрана стандартный секундомер, какой загружен в любой персональный браслет. И всё это время стояла тишина. В эфире, на базе, на всей планете. Я в данный момент не мониторил СМИ, мне потом девчонки рассказали — так как они не являются участниками процесса, они — лишь мою секьюрити, то смотрели от нечего делать все ключевые планетарные СМИ и ключевых блогеров. В этот момент все чаты, все комментарии, вызовы — всё везде было пусто. Офигев от свалившейся новости, люди ждали, чем всё закончится, причём многие пока не до конца поняли, что мы будем делать, и смотрели как раз с целью оное понять. Общий информационный фон эти две минуты походил на кладбище.