Наконец, таймер показал законные «00:00», которые замигали красным, и добрая душа вновь вывела на экран полное изображение Инесс.
— Что ж, доктор Фархад Мухаммед Бакир, известный как Мухариб, и его люди, сделали свой выбор. Отстоять свои идеалы для них важнее, чем жизни собственных близких. — Усмешка. — Закономерно, это фанатики — чего ещё можно ждать от фанатиков?
— Но это не отменяет, — зло продолжила она, что антитеррор что-либо поменяет или отступится. Каждый венерианин должен быть отомщён, и наказание сегодня последует, пусть даже погибнет мир. Я прошу представителя штаба активировать программу генерации случайных чисел.
— Хуан, твой выход! — голос Гарсия. Кажется, у старикана голос тоже дрожал. Но это, к счастью, мог заметить только кто-то вроде меня или Лопеса.
— Командор, — голос памятной незнакомой девочки, — подсоединяю твою линию к прямому эфиру. Три, два, один…
Пятая иконка в левом углу тактического визора, где значки связи, замигала красным, после чего эта линия так и осталась в красной рамке.
— Внимание штаба антитеррора! — прозвучал мой железный обезличенный голос, сам я в этот момент двинулся внутрь периметра. — Начинаю калибровку программы. — Остановился не по центру, но почти все заложники оказались с одной стороны, террористы у стенки — с другой, за спиной. — Прошу подсветить в интерфейсе всех близких террористов.
Ой, красиво как! Синенькие фигурки, женские, мужские, детские… Этьен сделал всего одно одолжение, причём сам, не поставив меня в известность. Я это заметил, конечно — такое трудно не обнаружить, но, проанализировав очередь заложников на проверку у периметра, сделал вид, что дундук и не понял. Тут не было грудных детей! А в списках их почти десяток — эти фанатики-консерваторы неплохо плодятся. Он их просто забрал, пока стояла очередь машин на ожидание, и куда-то спрятал. Матери же грудничков тут были — узрел лица из досье, а вот дети… И самое интересное, эти матери не орали: «Верните ребёнка!», видно его парни их предварительно правильно накрутили, обрисовав перспективы. А какая же мать откажется от того, чтобы спасти малыша? Предложи мне жизнь моего малютки в обмен на мою — я тоже отдам и пойду умирать. А вот что их могут грохнуть — это объяснить наверняка было гораздо сложнее.
— Прошу сверить количество выделенных полей с базой данных целей, — произношу на камеру.
— Количество целей соответствует. — Такой же металлический голос в ответ.
— Прошу запустить в качестве теста случайный выбор.
Синие поля вокруг тел замерцали. Это видно, конечно, только при просмотре с устройства — в реальном мире вокруг людей ничего не вихрилось. На то он и интерфейс. Наконец, программа выбрала того сеньора, которого с маленькой дочкой брали в супермаркете.
— Программа работает. — Голос штаба.
— Прошу полминуты на окончательную настройку.
Ставлю общую линию эфира на паузу. Активирую линию Мухариба:
— Фархад, это Веласкес. Твоё последнее слово?
— Ты ничего не добьёшься их смертью. — В голосе упыря обречённость. То есть он всё для себя решил. И он не один там — а значит, решение коллективное.
Фанатики! Что, блин, я хотел от фанатиков? Да, не оголтелые беспредельщики с промытыми мозгами, какие были во второй группе, что уничтожили у больницы в Санта-Марте. Но ушли от коллег не далеко.
— Почему? Забыл, что я пиарщик? — парировал я. — Моя работа — идеология. И как раз я добьюсь всех целей, которые поставил.
— Ты бо…
Не стал слушать, разъединился нафиг. Чтобы сигнал не отвлекал. А Мухарибушка после первого убийства линию обрывать ой как начнёт — они наверняка надеются, что это всё же блеф.
— Штаб, прошу запустить программу, — мысленно отринул я всё лишнее, всю шелуху мира, и приготовился к действу. Знаете, от этого разговора даже легче как-то стало. Они САМИ списали своих близких. Убили их, обменяв их жизни на какие-то абстрактные высшие ценности. Почему я должен переживать за их родных больше, чем они?
От этой мысли в груди поселился холод, который затем разлился по всему телу, успокаивая и придавая уверенности. Это просто работа — убивать детей! Я просто оператор мясобота, не более! Так сложилось, судьба.