— Хорошо, сеньор Веласкес. Мы отработаем этого персонажа, — сдался куратор.
— Сеньор Веласкес, вопросы, — обратился старший силовик группы. — Что именно мы можем, чего — нет.
Непраздный вопрос. Ибо на самом деле так и есть, в обычное время «крыша» начнёт звонить, вплоть до уровня премьер-министра. И сломанный ноготок «невинно оболганного» аукнется им, кто «брал» сеньора, ой-йой!
Я злорадно усмехнулся:
— Сегодня вы можете делать ВСЁ! — Расплылся в хищной улыбке. — Кроме как убивать подозреваемого — это не обсуждается. И не калечить.
— Правильно понимаю, что переломы, совместимые с жизнью и дальнейшей послебольничной трудовой деятельностью, допустимы? — он всё понял правильно.
— Я больше скажу, такие переломы сеньору полезны! — картинно выкатил я глаза.
Силовик и оперативники плотоядно переглянулись.
— С вами приятно иметь дело, сеньор стажёр.
— Надеюсь, взаимно.
Перехватить ректора у входа не получилось — проскочил внутрь здания универа. Макса я взял с собой — пусть учится, но остальных ребят оставили в третьем кольце. Все вместе, вся группа захвата, оперативники и мы с Максом, дружно пошли внутрь здания. Ни от кого не скрываясь, никого не стесняясь. Мы у себя дома, пусть разные твари трепещут.
Вход. Охрана. Бегло предъявить документы, и:
— Сдать оружие! На время проведения операции сдать оружие!
— Но с-сеньоры…
Удары дулами в живот. Оба охранника растянулись на полу. Их место заняли дуболомы управления.
— Захват серверной?
— Нет необходимости. Здание уже контролируется, — спокойно покачал головой куратор.
Во как! Клёво.
— А зачем показуха при входе?
— Сам же попросил побольше пафоса, — пожал плечами оперативник.
Позже прояснил для себя, что «контролируется» — имеется в виду не полный контроль, а соединение с силовыми постами планеты. Тревожная кнопка не сработает, наоборот, при её нажатии с главным постом соединится кто-то из «крыши» и объяснит, что это «свои парни». Что касается места нахождения ректора, то его определяют в прямом эфире по данным камер внутреннего наблюдения, и эти камеры (правда не все) нельзя отключить даже с пульта местной охраны. То есть мы знали куда шли, и бойцы шли уверенно, пробираясь по лабиринтам учебно-административного корпуса.
У студентов горячая пора — сессия. Но народу было не много — гораздо меньше, чем в учебный сезон. Нас провожали внимательными взглядами, но не более — проводив, каждый шёл заниматься своим делом.
Лифт. Подъём на сороковой этаж. Лифты работали дежурно, никто ничего не отключал, а это для меня-прежнего показатель. Чтоб и нам так работать!
«Вы фрилансеры, Ваня», — осадил внутренний скептик. — Вам по должности не положено».
Что ж, справедливо. Крестьянских конь всегда хочет ходить под седлом, а боевой — пахать, хорошо там, где нас нет, так что не надо завидовать. Зато мы можем себе позволить то, что им и в сладком сне не приснится.
Вышли. Впереди бойцы захвата. Хлопок, удар — обезвредили бодика-телохрана сеньора ректора. Или это местный охранник? А вот пост — никого, и два секьюрити лежат мордой в пол, руки на затылке. А вот и бодики… Ребят, правильное поведение! При наставленном на тебя штурмовом игломёте, ваши пукалки в кобуре — что тот водяной пистолетик. И как итог, по мордасям вы не получили, жить будете долго и счастливо. Разумное решение.
Кабинет. Приемная. Врываемся сразу за тремя бойцами захвата:
— Лежать! Лежать, сучка! Руки на столе! Руки на виду!.. — Это один занялся секретаршей, чтобы тоже не сделала ничего ненужного. Визг молодой девочки, присутствовавшей здесь — может студентка, может сотрудник. Секретарша растеряна, и точно не силовик — проблем не доставит. БУ-У-УМ! А это продолжающие движение ребята в скафах вынесли хлипкую деревянную дверь. Угу, натуральное дерево — дорогущая штукенция.
— Императорская гвардия! Оставаться на месте!
— На месте, сука! — раздалось уже из кабинета.
Двое внутрь, потом мы. Ректор успел гневно подскочить, но далее больше не успел ничего. Ибо был подхвачен сервоприводами бойцов, и, как котёнок, вышвырнут на середину кабинета, где лежал мягкий пушистый (тоже дорогущий) ковёр, помогший сеньору не отбить при падении органы. Вообще тут в кабинете всё кричало от роскоши — хорошо ректора университетов живут, но описывать её, да и вообще обращать на неё внимание, было некогда.