— Милый, я ушла! — Румяная позавтракавшая Злата подошла сзади и чмокнула его в щёку.
— Угу. До вечера, — буркнул он, погружённый в себя.
— Вечером не приду. Буду занята, — нахмуренно произнесла она, всматриваясь в экран. — Ты знаешь испанский?
— Да. Я был на стажировке в Монтовидео.
— И что это за «сеньорита»? — в месиве испанских слов нашла знакомые буквы его подруга. Но ему было плевать на её ревность, он с нею спал потому, что это было удобно. Впрочем, и она не собиралась строить с ним жизнь.
— Не знаю. Венерианка какая-то. Хотят разместить заказ на реквизит.
— Эпоха? — нахмурилась Злата, ибо была «в теме».
— Косово Поле. — Он вздохнул и развернулся в кресле. — Дорогая, ты лучшая! Не твори дичь! — И чмокнул её в губы.
— Ладно уж. Кабальеро! — Она отвесила ему шуточный подзатыльник и пошла к выходу. Он не провожал — где дверь, знает.
— Ибрагим, так не делается! — теперь кричал в коммутатор и возмущался он. — Ты мог предупредить меня! Теперь мне звонят какие-то русские и угрожают, хотя я всего лишь посчитал её мошенницей! Почему не позвонил?
— Милош, ты меня знаешь, — оправдывался на том конце друг, и он ощущал, тот и правда чувствует немного вину. — Если бы было что-то серьёзное, обязательно бы набрал тебя, старина. Но я не знаю их. Какие-то русские с позапрошлогоднего фестиваля ищут выход на «клубы из Сербии» для заказной постановки. Что я ещё мог сделать, кроме как дать твои контакты? Ну я и дал, а там если что — разберёшься. Вот ты и разобрался.
— Что хоть за русские? — Милош почувствовал, что успокаивается. — Хорошо знаешь?
— Да так. Пили вместе на фестивале в Праге. Ты же знаешь, как пить с русскими. А на следующий день они меня похмеляли. После этого, на прошлогодний фестиваль, я не поехал. Но братство реконструкторов оно такое…
Милош согласился. Да, братство реконструкторов — это действительно братство. Они не политики, они просто воссоздают эпохи. И воссоздавать эпохи вместе — гораздо легче, проще и… Больше кайфа что ли? Культурный обмен, общение. А потому те, кто побывал на международных турнирах, едут туда ещё и ещё. Не за победой — именно в этом спорте важно в первую очередь участие.
Получается, Венера хочет прислать сюда своих… Представителей? Подключиться к культурному обмену, несмотря на миллионы километров расстояния? Сюда, в Сербию, в богом забытый край? Привезя, конечно же, деньги и инвестиции?
— А про венериан что скажешь? Что за перцы? — нахмурился он от следующей мысли — она была слишком уж сладкой и шоколадной.
— А вот про них ничего не скажу, — расстроил Ибрагим. — Юра их не знает. Как и его кореша. Тоже где-то как-то пересекались, и всё. Но раз говорит, что ребята серьёзные — значит серьёзные. Несерьёзные на другую планету ради участия в чём-то не потащатся.
Звучит логично.
— Хорошо. Сколько там времени на Венере, они ж по Среднеюжноамериканскому живут? Скоро у них утро, до утра перечитаю переписку, и если что, обращусь.
— Давай, брат. И не подставляй больше.
Но и через два часа ситуация не прояснилась. И через четыре. Наоборот. Более того, чем больше он смотрел информацию из открытых источников про эту группу, тем больше ощущал… Ну, может не мошенничество напрямую, но какую-то подставу. На заказной постановочный фильм с реквизитом их запрос тянул в последнюю очередь. И, поняв, что совсем запутался, набрал номер человека, с которым не общался уже два года как. Если не больше. И номер не стёр совершенно случайно.
— Селеста? — На другом конце ответили быстро, хотя он думал, что вообще не дозвонится. Особенно если её перевели в головной офис, и она живёт по Каракасу, а она, скорее всего, точно где-то в Империи.
— Милош? — Удивление. — Какими судьбами?
— Если честно, сугубо по делу, — сразу поставил он рамки, намекая, что совершенно не жаждет повторения отношений. Да и отношениями их связь назвать было сложно.
— Тогда говори. — Селеста придерживалась той же позиции — прошлое в прошлом. А в остальном она деловой прагматик.
— Мы тут, у себя, в Федерации, живём простой жизнью, мало интересуемся мировой политикой и чужими странами. И нам бесконечно далеки ваши латиноамериканские реалии. Помоги разобраться?
— Слушаю… — В её голосе проявилось раздражение. Ну да, журналистка одного из ведущих латиноамериканских информационных агентств, ей подавай сенсации. А тут не он даёт ей намёк на тему, на которой можно «подняться», а сам просит разъяснить.