— Откуда ты это столько знаешь о психопатах? — Она покровительственно улыбнулась.
— Роза собиралась на психолога идти. Мия на хирурга, а Роза любит покопаться в мозгах. Документы будет в следующем месяце подавать, пока ещё думает, но я кое-что зацепил в её подготовке. Ну, и самообразование никто не отменял. — Не буду говорить, что, изучая негативные последствия генной модификации, пытаясь выяснить, какие могут быть у меня, я много чего из медицины и психологии перелопатил задолго до встречи с нею и её сестрой.
— Хуан, а ты выдержишь? — Она не просто нахмурилась — её передёрнуло. — Там не получится притворяться психопатом. Ты сам говорил, на войне не получится играть того, кем ты не являешься. Тебе приходится быть им на самом деле. А это… Даже не представляю, насколько это сложно.
— Я такое говорил в адрес общения и жизни с аристократками, — усмехнулся я, вспоминая эфир на «Радио Романтика».
— Но ведь это тоже своего рода война, разве нет?
На такое не нашёл, что ответить.
— Артистов в старину не хоронили на общем кладбище. Только за оградой. — Я усмехнулся. — Как и шутов. И клоунов. А всё потому, что во время игры артист полностью перевоплощается в образ. То, что нам кажется всего лишь ролью, для него — жизнь. Другая, альтернативная, но именно жизнь, со всем её богатством и красками. Он живёт в образе, думает в нём. Артист в этот момент и есть тот, чей костюм нацепил. Хорошо это или нет, но настоящий профи это тот, кто может перевоплощаться и становиться образом на самом деле, Фрей. Я постараюсь быть хорошим артистом. А вот к тебе есть просьба. — Остановился, ибо почти подошли к двери… У которой стояло два амбала, не хочу, чтобы они наш разговор слышали. — Весь день думал об этом. Я… — Тяжело вздохнул. И рубанул как есть. — В общем, я слишком молод для руководства операцией. Меня не воспринимают всерьёз. Мне нужен зицпредседатель. Человек, который примет на себя удар, как глава, кого все будут слушаться и чьи приказы исполнять, но ему приказы буду отдавать я. И я и правда думаю, поискать таких стоит среди ветеранов, кто ловил террористов при твоей бабке. Сам там утону в информации, да и кто я такой, чтобы мне её на блюдечке преподнесли? Да и некогда этим заниматься. Потому просьба к тебе — поможешь?
Она какое-то время размышляла, пронзая меня глазами. Вначале вопросительно: «Хуан, ты серьёзно?» Потом неуверенно: «Хуан, это не смешно!» И, наконец, уверенно, приняв решение: «Ладно, так и быть, помогу тебе, бедный маленький лягушонок…».
— Хорошо. Сделаю что смогу, но не обещаю быстро…
— Ты чудо! — Я подался вперёд, обнял её и нашёл её губы своими. Пара минут погоды не сделает.
Она отстранилась первой, разорвав дистанцию и взглядом намекая, что предельно серьёзна:
— Хуан, я сюда для дела приехала! Давай им и будем заниматься?
— Всегда за! — заулыбался я. — Что за дело?
— Сирена сказала, что не поедет. С утра хотела, но ты задержался в городе, она не стала. Говорит, работы по горло. Но проконтролировать, что и как ты будешь делать с заключёнными, кровно необходимо. И сделать это должен тот, кто имеет право отдавать тебе приказы.
Провёл пальцем ей по носу.
— Пошли, Мышонок. Всё расскажу.
— А это наши артисты! — заулыбался я, подходя к столику, за которым возлежало на мягких креслах четверо чуваков, по-другому не скажешь. Один был хорошо знаком — мой протеже в должности бандитского капитана, Антильский негр по имени Шаман. Трое других… Да в общем ничем не выделялись среди массы. Один яркий очень тёмный мулат, другой тоже мулат, но посветлее, и обычный латинос. Все парни накаченные, мощные и брутальные — самое что надо для эффектной картинки.
— Артисты? — картинно округлила глаза Фрейя.
Девочки её охраны уже были рассредоточены по залу, да я в принципе не ожидал отсюда подвоха, потому мы просто подошли и сели за тот же столик на свободные кресла.
— Да. Артисты очень сурового жанра. Порнографического кино.
Челюсть Фрейи непроизвольно отвисла.
— Это как договоримся. Можем и кино! — расплылся в коварной улыбке заправского мачо первый мулат. Не будь он педиком, я б от такой посчитал бы его или закоренелым профессиональным злодеем, или профессиональным же сердцеедом — женщины от такого типажа млеют.
— Вот как! Никогда не общалась с артистами горячего кино, — пришла Фрейя в себя. — И много вы снимались?