— А-а-а? — непонимающий взгляд.
— Говорю, пошли, поговорим в машине.
— Но как же… Я ведь арестована? — непонимание. — За отказ сотрудничества?
— Пока нет. — Обернулся, встретился глазами с Лопесом и подмигнул ему: «Спасибо, бро! Было весело». Тот всё понял, показно скривился, но я расположил к себе старикана. Покачал Инесс головой.
— Нет, ты сюда ДОСТАВЛЕНА. Ко мне.
— То есть, я должна работать НА ТЕБЯ? — Она вырвала руку и встала, как вкопанная.
Я снова вымученно вздохнул.
— Да, на меня, и это не обсуждается. Считай, что ты мобилизована. Ты нужна стране и будущему.
— А вот не угадал, я не…
— Заткнись! — мягко, не повышая голоса, перебил я. — Заткнись, Лоран. Вспомни, со мной хоть когда-то было неинтересно?
Она «зависла».
— Вот и сейчас я тебя приглашаю — не пожалеешь. Что же касается наручников, то ты сама говорила, что любишь перечные игры со стоп-словами.
— Да, но эти наручники были без меха! — с отчаянием в голосе воскликнула она.
Стоявшие вокруг бойцы, Лопес и я при этом непроизвольном выкрике заулыбались, делая напрасные попытки сохранить внешнюю серьёзность.
— Инесс, пошли, — подытожил я словесную баталию. — С Пикассо договоримся. А не захочет договариваться — и его мордой в капот, ты меня знаешь. — Снова потянул её за собой. Согласится, куда она денется. Ко МНЕ — пойдёт. Хотя у Лопеса бы не было шансов… Ну, да Лопес бы и не подумал работать с профи — у него есть навязанные пиарщики от «конторы», чьи-то блатные детки, устроенные на хорошую непыльную работу. У-у-у! Ненавижу нашу коррупцию!
— Мегалодон — оператору шесть, — ожил в ушах голос. — Зло-один вызывает на связь.
Остановился, замерев. Радушие с лица Лопеса также как ветром сдуло — он подключён к командной линии. Развернулся:
— Так, пошли со мной! — это Лоран. — Пошли с нами — посмотришь, что там и как, своими глазами. — Потянул её в сторону буса.
— На командный пункт? — нахмурился Лопес, пропуская нас мимо себя. — Посторонние?
— Здесь нет посторонних! — фыркнул я.
— Уверен? — Непонимание, недоверие, сожаление о бессилии мне запретить в глазах.
Я не ответил. А растеряннуюЛоран пришлось взять под локоть и потащить в сторону дверей командного буса силой. Та испуганно засеменила, путаясь ногами, стараясь не упасть — шпильки уж очень высокие.
— Стажёр Веласкес, слушаю! — произнёс я. Эта линия слышна только руководителям операции, но говорить могу только я. Или тот, кому даю слово.
— Стажёр Веласкес… — Вкрадчивый голос с лёгким акцентом на том конце. — Тебя ведь зовут Хуан? Да?
— Это конфиденциальная информация, — ответил я, не скрывая улыбку.
— И ты — племянник этой сучки Леи. Пока не признанный.
— Это конфиденциальная информация, — снова возликовал я. Кураторы «с воли» прочистили сеньору мозги и раскрыли глаза. Торговаться теперь с ним будет легче, а заодно лишнее подтверждение, что террорюгам активно помогают снаружи. ОЧЕНЬ активно.
— Слушай, Хуан, кто бы ты ни был, — появилась в его голосе уверенность. — Я понял про захват власти. Ты не стал врать, был честен, это правильно. Это хорошее вложение в наши будущие переговоры. Но мне интересно, что она думает насчёт нас? В смысле нас-нас, нашего освобождения? Убедил, Венера важнее каких-то детей, но и решив проблему с детьми, она получит дополнительные очки, так ведь?
— Уважаю договороспособных людей, — хмыкнул я. — Да, она готова уступить и эвакуировать вас на Землю, если дадите ей сохранить лицо. Ваши предложения?
— Я думал это ты пришёл с предложениями? — усмехнулся он.
— Сеньоры, шесть часов назад я сдавал экзамен в своей школе, — картинно устало вздохнул я. — Запись есть в сетях — я медийная персона, мои экзамены смотрят разные фетишисты. Четыре часа назад меня огорошили, что половина нашего руководства среди силовиков — предатели, и королева вводит войска, чтобы её не сковырнули, пока она ведёт среди них расследование. Более того, вас СПЕЦИАЛЬНО провели в город, чтобы создать инфоповод к перевороту. Какие, нахрен, вы хотите предложения от девятнадцатилетнего мальчишки?! Мне двадцать исполнится только через две недели!
Задумчивая пауза. Карта с возрастом пока ещё козырная в моей колоде. Но с каждым не годом даже, месяцем, она будет всё менее и менее важна. Но пока я ещё прыщавый вьюнош, и нужно извлекать из этого максимум прибыли.
— Мы не трогаем больше детей… — начал он.
— Заложников, — поправил я. — ВСЕХ заложников. НИКОГО не трогаете. А также эвакуируете тех, кому нужна помощь… И самых маленьких.
— Нет! Все заложники остаются у нас! — отрезал он.
Я картинно задумался. С тревогой в голосе произнёс: