— Я могу отдать армии приказ защитить себя, и там всё ещё много патриотов, но не могу собрать Сенат чтобы мне передали полномочия, — снова Фрейя. — А, извини, убивать ради этого маму…
— Это ещё не всё, — заговорила Сирена. — Союзная разведка готовит свой удар. Он будет с двух сторон. На Земле случится то, чего мы давно ждём — миллионы фанатиков примутся убивать всех венериан, каких найдут в Европе. Да, наши тамошние городки полупусты, но многие промышленные боровы игнорируют логику и приказ на тотальную эвакуацию, и работяги остаются под угрозой увольнения, и это работает. Здесь же контролируемые ими диаспоры начнут беспорядки, и это только кажется, что проблема ничего не стоит.
— Беспорядки некому будет «тушить» — заговорила Бестия. — Гвардия и полиция не вмешаются. А после своё бездействие повесят угадай на кого?
— Ты извини их, Хуан, — заговорила наставница. — Их разум одурманен страхом. Люди в таком состоянии сидят в комнате, полной дверей, но не видят их.
— Абигейл! — возмутилась Елена.
— Что не так я сказала? — парировала наставница, и в её голосе зазвенела сталь.
Спорить с медиумом никто не стал. Но взоры всех обратились на меня, ибо сеньор Серхио подвёл черту:
— И в этой ситуации ещё и ты договариваешься с врагом за нашими спинами, используя МОЙ ключ, данный мною для особо важных переговоров. Давай повторю прозвучавший вопрос. Ты точно ничего не хочешь нам сказать?
Я какое-то время раздумывал над ситуацией, потом закачал головой, отгоняя наваждение. Слишком яркие посетили мысли, слишком… Революционные. Но какие бы они ни были, они БЫЛИ. Я видел способ, а не ныл.
— Сеньоры, сеньорины, у меня предложение, — наконец начал я, приняв решение. — Здесь и сейчас мы заключаем договор. О том, что мы БОРЕМСЯ. Не щадя себя. Как те интербригадовцы с намертво прикреплённой к карману гранатой. Более того, мы возвращаем Изабеллу и Эдуардо — потому, что их отсутствие бессмысленно. Если мы умрём — их потом зачистят, без вариантов. Драться — так вместе, пусть будут с нами, и нам, зная, что они за спинами, на подвиги будет идти легче. Я сделаю всё возможное. Не скажу, что получится, но готов выдернуть чёртову чеку, если не справимся. Но более никаких сепаратных переговоров за спинами и эвакуаций. Я не хочу оглядываться.
— Эдуардо и Изабелла как гаранты НАШЕЙ лояльности? — Это Алиса. — Коллективной перед друг другом?
— Не только друг другом. В основном перед самими собой. И ты своих близняжек сюда вези. Без тебя и нас им не жить, пойми. — Оглядел всех. — Но если ТАК вы не хотите, если против, а я — лишь выпендристый щенок, перед которым западло отчитываться… — Поднялся. — …Тогда е##тесь как хотите — ваши проблемы. Я спасаю детей, и сваливаю по своим делам, сам. И если сейчас грохните меня в спину, вон, у нашего цепного ангела есть табельный, — кивок в сторону Елены, — значит так и быть, я не буду не то, что сопротивляться, а даже оборачиваться.
Вышел из-за стола и двинулся к выходу.
— Сюзанна! — рявкнула Сирена, видимо, в переносную рацию. Дверь передо мной открылась и появилась доставлявшая меня сюда стерва, взгляд которой из удивлённого перешёл в плотоядный.
— Слушаю. — Выход мне она картинно загородила.
— Хуан, вернись, — спокойно попросил сеньор Серхио, чтоб не обострять.
— Пока ничего, — поддержала его начинания и Сирена, и, видимо, они обменялись понятными им одним взглядами.
— Я на посту, — отчиталась ангел и закрыла передо мной дверь.
Обернулся:
— А убить меня в спину не судьба?
— Хуан, хватит устраивать клоунаду? — А это в голосе появилась усталость и у Фрейи. — Сядь. И расскажи, что задумал.
— Вы не дали слово, что готовы идти до конца.