— А в случае мира в пределах трёх месяцев мы в качестве предмета торга согласуем, что они не помогают им? — понял Максвелл.
— Ну, тут будет от дипкорпуса зависеть, смогут ли они это продавить, но да, попытаемся всячески размеры помощи снизить. Даже просто моральные барьеры на открытую поддержку нам сильно помогут — зачем ссориться с серьёзными пацанами? Помогать будут, но исключительно тайно, а это другие объёмы. Если же войны не будет — то всем будет плевать на «терпил» — помощь Европе будет такой, что они завалят оружием там всех шахидов, какие есть, а их там миллионы.
— Если глубже копнуть, альтернатива так себе, — почесал щёку сеньор Серхио.
— М-да, — покачала головой и Фрейя. С нею мы эти сценарии обсуждали, но на Совете они как-то иначе звучат, более грозно.
— Сеньоры, я понимаю, что я — школьник. Но тут вопрос такой, что просчитать его — не надо быть гением аналитики. Или Сцилла, или Харибда — третьего не дано. Я, как обычно, выступаю за Сциллу. Но я — пацан, есть люди умнее и мудрее, и готов внимать контраргументы.
— Хуан, насколько я понимаю твой стиль, да ты и сам это говоришь при каждом удобном случае, ты — пиарщик, и для тебя главное подать факты так, чтобы собеседник поверил. Как то, что ты предлагал по Канаде, пока ехали в машине. Сейчас хочешь предложить то же самое?
— Да, Доминик, — грустно кивнул я. — Но знаешь, есть одна русская сказка про очень опытного пиарщика, «отжавшего» чужое жильё. У меня мама русская, я читал книжки, оставшиеся ей от бабушки, и не в курсе, есть ли у вас аналог… В общем, один гениальный пиарщик — лиса, выселила из дома «терпилу» зайку. Зайка привёл на «стрелку» вначале собаку, потом медведя, потом быка — но лиса смогла подать им информацию о своей силе так, что те в страхе убежали. «Как выскочу, как выпрыгну, пойдут клочки по закоулочкам!» — выйдя на волну, я даже интонационно попытался передать напор пиарщика. — Но затем зайка привёл маленького петушка. Лиса снова попыталась подать информацию о своей силе, но петушок сказал: «Ну, и выходи, подерёмся, раз такая ботва, я не против!» И что бы вы думали делает пиарщик? Тикает огородами прочь, освободив незаконно занятую жилплощадь! Понимаете, мы — лисы. Агрессивные пиарщики, но на самом деле Венера маленькая. Богатая, но маленькая, серьёзной зарубы не выдержим. Если Союз не впечатлится и скажет: «Ну что ж, давайте воевать» — нам хана. И я первый пущу пулю в висок, как генератор этой идеи.
Нет, не прожгла Фрейя дырку, но очень сильно запыхтела, жаждая побить. А я что — я просто честный. Хотя бы перед собой.
— И снова как человек, следящий за твоим творческим путём, предположу, что ты собираешься показать Союзу… Запредельную неадекватность, верно? — весело оскалился Доминик. — Мы обсуждали Канаду, вели переговоры с Тафтом, но я здесь, на заседании по вопросу Союза и глобальной стратегии. Значит у тебя есть план.
— План есть. — Пришлось согласиться. — Да, я хочу показать Союзу верх отмороженности. Они понимают, что мы не вывезем серьёзную войну, но они должны понять, что мы ни перед чем не остановимся, если нам это будет нужно. Для нас нет ограничений, нет красных линий, у нас нет тормозов. Первый акт — я начинаю войну, и весь мир должен знать, что это моя идея, я вдохновитель. Я — пугало, плохой гвардеец. Акт второй — на сцену выходит Фрейя, и как хороший гвардеец, предлагает по-тихому помириться, пока я окончательно не разошёлся, а меня она изолирует. И они, во избежание не нужных потерь, соглашаются на наши условия. Но чтобы это сработало, нужно продемонстрировать им просто бездну, океан невменяемости! И первой ступенькой на этом пути должна стать Канада, которую предлагаю раздолбать в хлам — Тафт и стоящие за ним сами нам предоставили такой сказочный подарок.