Мать их единственная вела себя достойно. Чувствовалась порода, имперская аристократка из самых-самых. Да и она жена первого лица могущественной державы на этой планете, свой статус в отличие от детей чувствовала, и на нас смотрела сверху вниз, как на досадную помеху. Даже если её убьют, она всё равно будет держать марку.
— Ты не сделаешь это, сукин сын! — утробно зарычал посол, когда я встал и вытащил из плечевой кобуры «Орла».
— Да ладно! — Оскалился в ответ, как только мог сымитировать ухмылку злого гения из дешёвого фильма. — Кто разгоняет кейс, что я — психопат?
Молчание. Сеньор насупился, а отрокам немного дали по почкам, чтобы притихли.
— Дорогой, что происходит? Когда ты решишь эту проблему? — А маладца! Уважаю сеньору! Стальные нервы.
— Этот юноша считает меня связанным с чем-то плохим. У него нет доказательств, ему что-то померещилось. Но он готов убивать. И угрожает убить наших детей, насколько я его изучил и понимаю.
— Вы хорошо меня изучили, — довольно кивнул я. — Итак, кто со стороны Империи разгоняет информацию, что я — психопат и кровавый маньяк?
Тишина.
— Ладно, это не важно. Инфополе мы и так зачистим, вместе с разгонятелями, кто бы там ни стоял. Но сейчас рекомендую тебе признаться во всех грехах. И в главном, что ты стоял во главе проекта, в результате которого находящаяся в лёжке диверсионная группа с Земли захватила детский сад имени Кандиды де Хезус.
— Не понимаю, о чём ты.
— Неверный ответ. — Я подошёл к молодняку. Наставил пистолет на обалдело смотрящего парня. По лицу его текли слёзы, но скорее от боли — с настолько сильно вывернутыми за спину руками не забалуешь. Потом на девчонку, которая отчего-то заверещала.
— Кляп! — скомандовала Сюзанна, и одна из ангелов её команды тут же засунула что-то сеньорите в рот.
— Кто из вас первый? — спросил я их.
— Ты этого не сделаешь, — спокойно констатировала сеньора, жена посла. — Ты не такой.
— Сеньора, сделаю. Знаете почему? Я отвечу, я ж подготовился. — Достал из кармана сложенный заранее распечатанный текст. — Это имена детей, исключительно детей, убитых в той школе. Озвучить вам их?
И начал перечислять. В латинской культуре имена сложные, минимум из четырёх слов. Потому говорил я долго, несколько минут, делая паузы и расставляя интонационные акценты. — Сеньора, я не зверь и не психопат. Но мне очень нужно найти козла отпущения, которого в этом нападении обвинить. И ваш муж — лучший кандидат, так как он — официальное лицо, самое главное от своей страны. Я не хочу, видит бог, но он не оставляет выбора.
— Ты этого не сделаешь! — снова произнесла она, но без былой уверенности.
Я навёл пистолет на лоб парня и нажал на спуск.
— НЕЕЕЕЕТ!!!
— ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ, СУКИН СЫН!!!
— ЫЫЫЫЫЫ!!! — А это девочка с кляпом.
Всех троих с силой скрутили — ещё чуть-чуть, и вырвались бы. Охрана навалилась, но тут уж без вариантов.
— Сеньор, повторяю. Чистосердечка на камеру, где вы произносите покаяние, что да, виноваты. Но вас вынудили это сделать, вы не хотели крови, и не думали, что упыри будут убивать детей. И ваша единственная оставшаяся в живых дочь будет жить.
— Сделай что он говорит! Сделай, что требует этот сукин сын! — рычала сеньора.
— Я выполнял приказ… — До посла, наконец, дошло, что это не постановка. В его глазах я увидел безумие, точнее грань безумия. Ещё чуть-чуть, и он нырнёт в неё, и всё будет бесполезно. Нужно не передавить.
— Ты получил подлый приказ. Вот и расскажи о нём миру.
— Это ПРИКАЗ!!! — проревел он. — Я не могу не выполнить его, дьявольское ты отродье.
— Приказ об убийстве детей.
— Так хотела моя страна.
— Скажи об этом. Ради дочери.
— Я не могу. Это моя работа.
— Не-е-е-ет! Сделай это! Сделай, что говорит это чудовище! — рыдала жена.
— Я сделал это! — Всё, нырок в безумие. — Потому, что это моя работа! Ты ведь делаешь то же самое — убиваешь по приказу. Чем ты лучше меня?
— Я не убиваю детей ПЕРВЫЙ, — процедил я, наклонившись к его лицу. — И вообще не убиваю невинных… ПЕРВЫЙ. — Наставил пистолет на лоб девочки. — У тебя пять секунд. — Нет, никакого отклика. — Пять. Четыре.