— Спасибо, падре… — голос мой дрожал. Как и руки — тоже подрагивали. — Я…
Улыбка от старого десантника. А такие люди всегда остаются десантниками, какое бы облачение на себя ни нацепили.
— Только сам господь знает про свои планы, а значит молись — это единственное, что могу посоветовать. А ещё… — Он вздохнул, нахмурился, подбирая слова. — А ещё, Хуан, если ОН даёт тебе осознание, что ты не прав, значит ОН не отвернулся от тебя. И правильно ли ты совершаешь конкретный поступок, или нет, но в целом за тобой приглядывают, и посылают знаки, намёки, чтобы ты не потерялся, не заблудился в океане людских поступков. Я много лет на этой кафедре, кого только ни встречал, какие только глупости люди ни совершали — в сравнении с ними ты, осознавший и пришедший за советом, просто агнец божий, несмотря на дикое количество смертей за собой. Держись, Хуан. И молись. И мы с моей паствой помолимся за тебя. Нет-нет, не конкретно за тебя — это буду делать только я сам, но мы проведём молебен за тех, кто нами управляет, кто ведёт нас вперёд в это непростое время, а тоже один из них.
— Спасибо, падре… — склонил я голову.
— Ты точно уверен, что я могу знать то, что раскрыл мне? — кивок на генератор помех и антенны контуров защиты. Про тайну исповеди я не переживал.
— Да, падре, — кивнул ему. — Несколько дней, и об этом будет знать весь мир. Нам нужно было всего чуть-чуть дней тишины, пока не начнётся конфликт. А теперь плевать — точка бифуркации пройдена, никто из игроков не станет переигрывать, даже если посчитает, что его обвели вокруг пальца. Хотя мы на самом деле были готовы, я не врал сеньорам.
— Да уж… — закряхтел священник. — Сколько живу…
— А мои рефлексии, мои тараканы… — продолжил я. — Возможно психологам аналитикам из разведок будет интересно, но правда и в том, что я могу ехать куда-то, мне придёт в голову мысль, и я сделаю то, что планировал, совсем не так, как было согласовано изначально. Я увереннее в импровизации, чем в жёстких планах. Потому меня и терпят. — Улыбнулся.
— Да, возможно, ты и прав. Если помог тебе разобраться в себе — буду счастлив. Ещё какие-то вопросы?
— Да, падре. Когда вы будете пить нормальный кофе? Я же в прошлый раз передал вам неплохой, целый мешок.
— Ох, Хуан… — расплылся тот в покровительственной улыбке. — Всю жизнь пил такой — нет смысла и начинать переходить на другой. Я не монах, и не сторонник аскезы, но приветствую умеренность. Зачем мне роскошь, если то же самое могу сделать и с более простым напитком, и с более простой едой, и спать могу на простой кровати?
— Тогда пойду я, падре. И ещё… — Я замялся, понимая, что это глупость. Но всё же, как есть — так есть, я волнуюсь. — Я решил ставить точку. Считаю, пора. — Достал из кармана бабушкино кольцо — простой кусок золота, ничего примечательного, и совершенно без вековой истории. — Благословите.
— Считаешь, пришло время?
— Да. — Кажется, я расплылся в улыбке.
— Всё взвесил? Всё продумал? — нахмурился он, но хмурость показная.
— Да.
— А как же другие девушки?
— Они… Поймут. — Снова замялся, и даже слегка скривился. Но решение принято, и менять не буду.
— Понимаю. И да, наверное, это правильно, — одобрил он. — Остальные должны понять. Мужчина без жены — не мужчина, и жена без мужа — не жена. Благословляю, сын мой.
Я склонил голову, он поднялся, приложил к ней руки и перекрестил меня.
— Пусть господь и тут ведёт тебя.
— Да, падре…
Когда выходил из кельи, слёзы почти высохли. Вот так, такой весь брутальный я, супермен просто, а эмоции под конец жахнули — слёзы сами потекли. Зато очистился, чувствую это духовно, как будто сила тяжести стала как на Марсе. Ах да, падре в курсе, что с Мариной брак фиктивный, он в прошлый раз, когда я рассказывал о своих сердечных делах, осуждал и качал головой, так что да, это реально благословение. В целом ему не нравилось мой бл… Хм… Мой блуд. Но, как умный священник, он вновь переадресовал проблему начальству: «Господь подскажет тебе, как поступить, сын мой. Если он с тобой — то и тут не оставит». Две «старые девы» несли службу в главном нефе. Я попросил не выгонять отсюда никого, ибо когда заходил тут были люди, но сейчас церковь пуста. Кивнул им, пошёл на выход, сжимая в руке сумку с разобранной системой подавления. Сам собирал и разбирал, не облысею. На выходе ждали мои. Не кинулись, но по напряжённым моськам понял — волновались.
— Ну как ты? — произнесла Кассандра, когда подошёл к машине.
— Держи. — Отдал сумку с электроникой. — Легче. Значительно легче. Давай постоим, подышим? И не поверишь, так легко, что даже курить не хочется!