Все дружно погрустнели.
— Итак, пятьдесят миллионов номер пять — два, — продолжил я.
— Шестьдесят миллионов! — А это «Данглар номер два», его же лот! А что ставку подняли — так грабим же!
Я начал отсчёт с шестьюдесятью, когда ожила Изабелла, подняв номерок:
— Три поцелуя принцессы!
— Три поцелуя принцессы, аналог девяноста миллионов, номеру четыре, раз…
Сеньоры сидели, переглядывались, и на лицах всех увидел настоящую панику.
— Хуан, сто миллионов! — А это окончательно сломала игру Гарсия.
Хмм… Не просил. Ну да ладно, старушка всё верно поняла, надо давить психологически. И эти её «сто миллионов» вывели сеньоров из равновесия окончательно.
— … Сто миллионов номер пять — продано! — стукнул я молоточком и накрыл блюда на тележке. Откатил, снял крышку с блюда на третьей.
— Третий лот, под названием «ужин», у нас… — Понюхал — волшебный запах. — В лоте «ужин» у нас Санкочо-по-Пуэрторикански!
Мясо-овощное рагу со специями было ничуть не хуже двух других лотов. Кстати, а кто это будет есть, учитывая, что мы позавтракали?
— Итак, стартовая цена двадцать миллионов, — начал я. — Есть иные предложения?
Очередь брать лот номера три, согласно изначальным переглядываниям, но влез номер два:
— Пятьдесят миллионов!
Коллеги одарили его взглядами: убили бы. «Сука, сорвался!» — читалось в них. Ибо значит, правил больше нет.
— Шестьдесят миллионов! — вступил в игру Рубио. И только после проснулся Данглар номер три.
— Шестьдесят пять!
Всё, единая коалиция расколота, каждый сам за себя. А то, видишь ли, вздумали брыкаться, лоты делить!
Битва была за ужин ожесточённая, и победил «Данглар номер один» Рубио, отваливший за карибское блюдо из мяса и дешевых овощей сумму в двести двадцать миллионов империалов. Самое дорогое санкочо в истории Латинской Америки, наверное! И честно это блюдо получил. С минералкой. Его коллег увели голодных, и кормить ближайшие сутки не будут.
— Софи, составишь компанию? Не выбрасывать же? — пригласил я её к столу, когда надзиратели увели сеньоров, и дал ей знак выходить из потайной комнаты.
Герцогиня оглянулась, рассматривая палаческие принадлежности и пульт управления. Ложе, куда привязывают пытуемого.
— Знаешь, Хуан, ещё никогда не завтракала в пыточной, да ещё с кухней за сто шестьдесят миллионов империалов! — Ей было не по себе, но она переборола отвращение. — А знаешь, давай! Когда ещё в этой жизни так повеселюсь?
Сели за то самое ложе, которое было использовано, как столик, на приставные табуреты. Компания собралась тесная, из меня, Бэль и сеньоры Гарсия, как бы допущенной к столу аристократии. Оглядев нас, Софи снова усмехнулась:
— Да уж, кому расскажу — не поверят, что такое возможно!
— Почему? — не поняла Изабелла.
— Потому, что Софи знает, это реальная пыточная, не мишура, — усмехнулась сеньора Гарсия. — И деньги за лоты — реальные империалы, которые Хуан с сеньоров выбьет.
— Там, кстати, тебя ждут неприятности… Но учитывая увиденное, ты справишься, — махнула рукой Софи. Инсайд о саботаже в компании Рубио, выигравшего «тендер», не состоялся, но я и не переживал. И правда, справлюсь. И что неприятности будут — знаю, ибо вчерашний чек две компании за своих лидеров оплатили, а эти — нет. И без инсайда понятно, что надо будет ехать и вмешиваться. — И знаешь, наверное, с нами только так и надо, — снова обвела сеньора рукой вокруг, имея в виду теперь не антураж, а сам аукцион. — Это ЕДИНСТВЕННОЕ средство заставить нас бояться и идти с вами на контакт. Всё остальное, что не бьёт по кошельку — временные решения.
Намёк на три клана основателей, которых необходимо наказать, если не хотим повторения переворота чуть позже. Ибо она знала королеву — Лея Филипповна вряд ли бы подписала полную национализацию у семей мятежников всего, ограничилась бы отрубанием самым одиозным бошек и подписанием очередного договорняка. Будет обидно, если она очнётся до того, как я закончу, и выпустит всех гадов из кутузки, вернув собственность (пусть даже не всю). Очень обидно! От этого поёжился… И суп-по-Парагвайски зашёл совершенно без вкуса.
Объект готов не был.
Продвижения имелись, и существенные. Висела рама, на которой будет гладь космического зеркала. Строители во всю сверлили, замеряли, снова сверлили, снова делали некие хитрые замеры — коэффициенты прочности и прочее-прочее.
— Сеньор Веласкес, мы правильно поняли, что задача сделать все эти действия быстро в течение нескольких минут? — гневно пояснил на мои наезды один из инженеров, присланных Конрадом Буффало. — А раз так, надо отработать всё, каждую мелочь. Атмосфера ошибок не прощает — мы привыкли перед выходом наружу всё отрабатывать на полигонах, до мелочей. А у вас тут, как поглядим, та же «атмосфера». Хоть и специфическая. — Сеньор понимающе усмехнулся.