— Сеньоры, я собрал сегодня вас всех здесь потому, что СТРАНЕ нужна ваша помощь. — Слово «стране» отдельно интонационно выделил.
Передо мной, в кабинете её величества, который у меня в общем никто и не забирал (могу использовать, кроме заседаний Совбеза, на которых присутствует Фрейя), сидело двенадцать человек. Двенадцать могущественных людей, если можно так выразиться, ибо «могущественные» — расплывчатое понятие в медиа-бизнесе. Не все гости были владельцами каналов, и не все, кто не владелец — главреды. Всего четыре владельца и три главных редактора. Остальные — просто опытные журналисты с именем, включая двух преподавателей журфака ВГУ. Главный критерий моего выбора состоял в том, что это должны быть люди, не запятнанные поливанием помоев в сторону Веласкесов. Не все присутствующие были за Веласкесов, тут сидели и республиканцы, и прогресисты — специально пригласил для контраста, но даже сидящие передо мной республиканцы в самый жаркий период переворота были ориентированы на адекватную подачу материала. Адекватную это когда без лжи, без помоев, пусть и с едкими подтекстами роликов, опускающих Веласкесов не прямо в лоб, а ехидными намёками. Плевать на намёки, главное не переступили черту, за которой люди становятся недоговороспособны. Кстати, пригласил и режиссёра сорок четвёртого канала, бизнес-партнёра памятного Веспасиана Флавия. Самого Флавия не стал — он «лицо», а мне нужен «мозг». И осторожного ввиду последних событий Пикассо, шефа и любовника Инесс Лоран. Сеньор тот ещё оторва вообще-то, но в этом конфликте занял позицию адеквата и нейтрала, хотя, ручаюсь, у него в процессе (до прорыва блокады дворца) не раз появлялись мысли, что сглупил. Ибо все-все вокруг нас травят, и если победит новая власть — плюшки дадут тем, кто громче орал за неё. А он не орал, понимаешь. Но всё это теперь не важно, ибо победила власть старая, и опа! Теперь он в шоколаде, так как мятежникам не подтявкивал — чёткая зеркалка, неожиданно первой к финишу пришла лошадь, на которую поставил совершенно случайно. Согласен, тот ещё контакт в плане надёжности, но сеньоры за этим столом все такие.
Итак, поприветствовал собравшихся, произведя впечатление — всё-таки не каждый день человек может оказаться в кабинете главы государства. А тут в кресле во главе стола я, безусый мучачо! Да, они в курсе, кем прихожусь высочеству, но такая явная демонстрация — гораздо больше, чем просто «знать».
После слов о помощи стране в кабинете долго висело молчание. Но, наконец, один из представителей «больших» медиа подал голос:
— Что значит «стране», юный сеньор?
— Это значит стране, — уверенно покачал я головой. — Не мне. Не Веласкесам. А самой Венере.
Скептические ухмылки, особенно со стороны оппов. Что ж, иного и не ждал.
— Мы провели мобилизацию, — продолжил я. — Причём сугубо добровольную. Люди, готовые встать за Родину, приходили на сборный пункт, получали оружие и шли защищать свой город и свою страну от распоясавшихся международных банд и местных криминальных элементов. Но этого мало: чтобы победить гадину, нужны люди не только с оружием… Но и с мозгами. С высокой квалификацией.
— При чём тут мы? — главред одного из ярчайших, пусть и не самых важных рупоров прогрессистов.
— Вы, невзирая на ваши политические взгляды, показали, а за вами всё время мятежа наблюдали, что, невзирая на внутренние установки, подконтрольные вам СМИ не гнали откровенную лажу. Да, вы поливали Веласкесов помоями… Вот только ирония в том, что собравший вас здесь я — сам поливаю эту семейку помоями! — Я задорно усмехнулся. — Особенно люблю говорить что думаю её величеству. Помои такие помои, критика такая критика.
— Вот только моё отличие от многих в этой стране в том, — ядовито продолжил я, — что готов подписаться за каждым словом! В любой момент времени, вне зависимость от задания редакции и конъюнктуры. Готов произнести их как в интервью любому каналу, так и сказать королеве в лицо — буду делать это с одинаковым жжением в груди и одинаковым отсутствием страха. Вы говорили гадости, но за вашими гадостями стояли ФАКТЫ. Сейчас принципиально не буду их интерпретировать, что-то вы осветили правильно, а где от себя накинули пару лопат дерьмеца на вентилятор, но даже в случае накидывания это были факты, а не домыслы. Теперь понимаете, почему вы здесь?
— Думаю, не совсем, сеньор Шимановский. — А это держащийся увереннее всех Пикассо.
— Сейчас мы с вами, в основном конечно вы, создадим бумагу, которая будет называться «Кодексом журналиста Венеры». Который будет обязательным к исполнению любым журналистом, как частником, так и организацией. Включая блогеров с более чем ста тысячами подписчиков. Свод правил, которому необходимо следовать. Днём, ночью. Во время политических встрясок или мира и глади. Республика у нас, монархия или теократия. Всегда. Универсальные правила, которые нельзя нарушать. Включая этическую составляющую. Теперь понятнее?