— Всем, створка пошла вверх! Медики ждут!
Да, медики ждут. Несколько бригад. За внутренней створкой. Чтоб не мешались.
— Щель на внешней створке! — Снова Прима. — Выдуваю воздух из ангара, выравниваю давление…
Я снова отстранился и пока не вслушивался — там всё понятно. Наши группы, расстреливая на пути всё, что шевелится, достигли обеих зон, где в глубине ангара держали заложников. Сейчас и их понесут к выходу, к медикам, которым приказали не заходить внутрь, работать в шлюзовой камере. Той, где мы так неудачно висели над полом над слоем фольги. В целях безопасности, конечно, хотя даже опытные медики могут блевануть, глядя на этот трешак из частей тел и кровяки внутри. Которой, конечно, море, но всё же куда меньше, чем оставшихся копошащихся живых. Мало ли кто из них что сможет сделать и как кого достать в предсмертном броске? Пусть из из шлюза работают.
Этьен командывал, я смотрел. Парни делали дело. Индикатор показал, что давление выровнялось — щель под приоткрытой внутренней створкой дала выйти лишнему давлению в коридор к космодрому. Полоска зелёная, дышать можно — максимум прокашляешься. Вот оставшихся заложников, и живых, и раненых, понесли к выходу, надевая на них дыхательные маски. Нет, по давлению перебора не было, декомпрессия не понадобится — все живы, и медики молчат. Это хорошо — только геморроя с декомпрессией не хватало. Я даже не знаю, есть ли в ближайшем окружении на космодроме барокамеры?
Зачистка. Всех «жёлтых» ищут, и кто жив — выводят и выносят в шлюз. Их не много осталось в интерфейсе, около сорока человек. Медиков девять бригад, плюс там раненые заложники, но нам и не нужно давать всем комплексное жизнеобеспечение — лишь бы не сдохли прямо сейчас. Потом кого надо допрашивать — долечат.
А вот и Договаривающийся Принц, которого под конец серьёзные дяди закономерно отодвинули от переговоров. Погребён под горой трупов, но судя по шевелению, жив. Подошёл к нему, откинул в стороны мешающие тела его неудачливых сограждан… Да нет, он же подданный Венеры, какие же это сограждане? Тогда кто они ему? А, к чёрту, даже думать об этом не хочу — просто откинул лишние трупы, схватил подонка за предплечье и потащил, вздёрнув над землёй, пользуясь тем, что в скафе сильно выше него ростом.
Ор. Больно, да. Я и сжал больно, и вес его тела держал на кости предплечья, которую (руку) немного выгнул. Может даже сломаю, если он кальция мало ел.
— Я скажу! У меня информация! Не убивай! Очень важная информация, всё скажу, если пощадишь!..
Вон как этот «в целом позитивный» жить хочет. Отпустил, Принц упал на землю, в лужу чьей-то крови. Он был в крови, но как-то не сильно, а теперь весь-весь перемазался.
— Отключи связь! Связь отключи! Не для громкой! — вопил Аджай. — Я скажу два слова! Всего два слова! Но обещаю, ты сам захочешь пощадить меня! Дай мне сказать тебе два слова без связи и записывающих систем!
— Думаешь, у нас «течёт»? — усмехнулся я.
— Не думаю! Знаю! — Глазки искренние, это серьёзно, не набивание цены. — Но я маленький, кто — не в курсе, как и где их и сколько. Но только без связи, иначе мне не жить! Дай сказать лично!
— Хуан, нет! — Острастка от Кассандры, когда мой палец потянулся к ручке открытия щитка забрала. — Он может чем-то ударить. Один удар чего-то скрытого ношения под кожей — и мы не успеем тебя вытащить. Даже мы.
— Чика, он может знать на самом деле нечто важное, — повернулся я к компанейре. — Я должен рискнуть. — Покачал головой, впрочем, послушавшись и не став откидывать щиток. — Я должен услышать, что он хочет сказать.
— Пусть скажет мне. Я готова. И моя ценность для них нулевая. — Кассандра дотронулась до панели на рукаве, отключив связь, и откинула свой щиток. Кашлянула и что-то произнесла — я не слышал, ибо она отключилась.
Отошёл на два метра от Принца, откинул свой щиток и тоже отключил все линии. Вздохнул. Воздух тяжёлый, в горле запершило, но в кабинете Фрейи после штурма першило сильнее. Ничего, выжили тогда, и сейчас выживем. Патрисия подошла ближе. Тут шумно, она почти кричала:
— Он скажет мне, я — тебе. Девочки страхуют. Идёт?
— Хорошо. — Кивнул и дал жестом знак Сестрёнкам.
Роза и Мия приставили к Аджаю с двух сторон к шее свои «Жала». Маркиза оттащила меня на десять метров назад и встала чуть впереди, запрещая приближаться. Патрисия наклонилась к юному бандиту, лицом к лицу. И тот ей что-то шепнул. Именно шепнул, и, такое чувство, на ухо — ибо буквально влез головой и ртом ей в шлем. С моего ракурса, что там у неё под шлемом, не видно, но целоваться с сеньором итальянка явно не планировала, а иных вариантов фантазия не нарисовала.