— Решим. Есть вероятность, что там или никто не остался, кто знает, или почти никто, и никто не знает, кто именно. Такой инфой не разбрасываются, может только эти трое и были в курсе? И уж точно кураторы не могут знать всех в Организации, кто по работе мог догадаться. А убить всех индо-пакистанцев на планете — сюр, это только нам сейчас под силу.
— Понял. Разреши выполнять? — козырнул он.
— Выполняй! — отдал я честь в ответ и поставил щиток на место. Мать-мать-мать! Ну что за дерьмо! Когда это кончится⁈ Ведь только что думал, что разгрёб, немного осталось — доделать дела, а оно, оказывается… Как там говорят, «снизу постучали»?
«Дейтрид лития» — стучало набатом в мозгу, заслоняя все остальные мысли.
Глава 5
Отчаяние — первый шаг на пути к победе (продолжение)
Глава 5. Отчаяние — первый шаг на пути к победе (продолжение)
Только б успеть! Успеть бы! Больше ни о чём не молю.
— Хуан, надо поговорить. Да стой ты, чёрт возьми! Стой, кому говорят!..
Этьен. Голос фоном. Не до него. Спешу. Ещё чуть-чуть и сорвусь на бег, но бежать нельзя — командиры не бегают. Выжимаю всё, что могу в таком раскладе. Вокруг девчонки — за створкой шлюза присоединились кобылицы Сюзанны, бегут следом. А я несусь, как ужаленный — какое кольцо? Им бы меня догнать бы! Хорошо, очень хорошо, но медленно! Как же медленно!..
Бегу. Просто бегу. Коридор. Поворот. Снова поворот. И снова тоннель. Вот здесь эта створка, это место. Так уж получилось, что мне очень хорошо даются схемы и планы: один раз посмотрев на них, проанализировав, запоминаю намертво. Полезное свойство, и, подозреваю, генмодифицированное. То самое, на которое ссылалась Алиса в памятном отчёте, что мне удалось прочитать. Эх, жаль, прочёл всего три или четыре записки из той папки. Может если б не спешил, посидел вдумчиво, и ещё что интересное про себя обнаружил бы? Но и так пролил свет на происхождение, и… Не скажу, что с ним так уж всё плохо. Я крут, я мегакрут на самом деле! Вот только именно сейчас, в самый неподходящий момент, накрывает волной отката — генетической расплаты за крутость.
Вот оно! Техническая подсобка без наблюдения. Зачем наблюдать за складом, где лежат щётки и моющие, где стоят на приколе полотёры и роботы уборщики? Снаружи, во внешнем помещении, есть камеры, ты видишь, что сюда вносят, что выносят, а вот внутри следить просто не за кем.
— Снимайте скаф! Бегом! А вы помогайте! — кричу девчонкам. Голос срывается. Этьен сзади успел вбежать в техзону до того, как Сюзанна, в кои то веки проявив нерасторопность, запоздало гаркнула:
— Задраить створку! Двое снаружи — никого больше не запускать!..
Сообразила, корова! Жаль, с опозданием. Новых не запустят, но Феникса теперь не выгонят.
Трясун рук — те отбивали отчётливую чечётку. Плевать, это внешний эффект — все силы на то, чтобы сдержаться в принципе. Я срывался, медленно и неуловимо уходил в нирвану, и ничего не мог с этим сделать. Пока ещё мог тормозить процесс, делать его медленнее… Но не смогу контролировать до бесконечности, не могу сделать так, чтобы приступ не настал совсем. Ирония — когда-то я хотел это состояние, молил о наступлении. Когда Бенито с дружками метелили напротив выхода из школы, например. Или когда мечтал отоварить Оливию. Жаждал, готов был за приступ отдать что угодно… И только сейчас накрыло осознание, насколько это плохо. И особенно плохо будет, когда о недуге узнают «снаружи», а мир не без добрых людей.
— Бегом снимаем скаф! — Ору. Просто по-другому уже не получается. Голова трясётся, пальцы сжимаются. Сдерживаюсь из последних сил. — Вашу мать, помогайте, сейчас начнётся!..
Мои спешили, торопились, что-то подспудно понимая. Но только тут сообразили, что дело слишком серьёзное, и надо удвоить-утроить усилия. Ведь по-чесноку, приступов за то время, что я был рядом с ними, почти и не было, раз, два и обчёлся. С Оливией на приёмных испытаниях, когда Норма просила хранителей меня отоварить. С нею же и с Фрейей в день нашего с высочеством знакомства. С Изабеллой ещё, когда поссорились в Малой Гаване, точнее после ссоры, когда она психанула и уехала. Да после гибели девчонок и сотрудников безопасности у здания гвардии Северного Боливареса, когда Марта меня чуть не грохнула. И это не фигура речи — она была морально к этому готова, я находился в двух секундах от смерти. Да и всё, наверное, за два года. И все разы были вызваны эмоциональным накалом боя, произошли во время схватки… Или сразу после, как в Гаване. Но там скандал был эмоциональный, с последствиями — тогда казалось, решается моё будущее. Эмоции — ключ как к моему взлёту, успеху, так и к моей слабости. Иронично. Надо будет это учитывать… Но потом. Всё потом!