— А почему у вас такое название? Всё же от подобной структуры ждёшь воинственного и брутального вроде: «Бравые парни», «Новые конкистадоры» или «Гроза пампасов», как у ваших коллег. А тут… «Шуберт»!
— Скажем так, наш основатель сто пятьдесят лет назад очень любил музыку, — расплылся в едкой улыбке глава ЧВК, в офисе которой они с Гор сидели и пили терпкий кофе, однако, более высокого качества, чем ожидали.
— Вы всем заказчикам так говорите? — рассмеялась Гор.
— Нет, только тем, кто спрашивает. А их за всю карьеру было не много.
— А на самом деле вы не знаете?, — констатировала Мерседес.
Капитан пожал плечами.
— Если честно, интересовался. Но за полтора века легенды и мифы вытеснили правду, сделав её… Не важной, что ли. А разбираться подробно в личных записях ушедших со своих постов, а после и в мир иной, глав, нет времени. Ибо чётких мемуаров по понятным причинам никто из основателей не оставил.
— М-да, сто пятьдесят лет!.. — потянула Мерседес, поставила чашку на столешницу, встала и подошла к стеклянной стене, оглядывая раскинувшийся внизу город.Офисная высотка-«игла» трёхкилометровой высоты, одна из нескольких десятков в этом городе. Пронзающая облака. Тут офисы только самых-самых, и иметь в собственности пусть и маленькую каморку, но с таким отличным видом…
— Расскажите о специфике работы вашей компании, — попросила она, не поворачиваясь. Она — главная! Это дал понять дядюшка. Принцесса. Настоящая. Будущая королева. И все должны к этой мысли привыкнуть. Все — это не только наёмник, но и она сама — тоже. А то стыдоба, Хуан так и не понял её статус! Считая равной бродяжкам и дворняжкам корпуса. Нет-нет, она ничего не имела против сестёр по оружию, наоборот. Корила себя, за собственное упущение — не смогла дать понять любимому мужчине, что не хуже Изабеллы и Фрейи, по которым он с самого начала пускал слюни. И исправлять ошибки придётся сурово, ломая в том числе собственную психику.
Наёмник понял по её спине, кто главный, и, не пытаясь поставить «малявку» за неуважение на место (косвенными методами, конечно, но у человека с его опытом таких в арсенале достаточно), прилежно отчитался:
— Мне передали, что вам могу рассказать о нас ВСЁ. Однако только о специфике, без упоминания деталей прошлых контрактов.
— Сеньор, именно это нас и интересует. — А это ему улыбалась Гортензия, внимательно наблюдающая за метаморфозами с сестрой. И они ей нравились.
— Контакты с СИБ накладывают отпечаток даже на обычные контракты. Под прикрытием которых осуществляется собственно то, что даёт нашей фирме основные доходы. Например… — Он немного замялся, но не от смущения, что приходится этим заниматься, а потому, что так надо, так положено, чтобы не выглядеть оголтелым убивцем. — Например, точечное устранение особо охраняемых персон на территории врага. Или наоборот, охрана особо важных персон по контракту с Империей.
— С СИБ, — уточнила Гор.
Улыбка.
— Не всей СИБ. Именно Империей. В лице наследного принца Фердинанда. Мы работаем за рамками законного поля, но все наши «клиенты» — враги правящей семьи, а значит и государства, это снимает с нас любые моральные терзания, хотя местами подводит под монастырь тем, что в случае огласки, нас «сольют».
— Жена Цезаря вне подозрений, — усмехнулась Гортензия. — Только исполнители.
— Именно, ваши высочества. Но из-за подобного риска мы во-первых крайне осторожны, а во-вторых, можем позволить себе офис в таком здании. — Взмах рукой вокруг.
— Вы работаете только на территории Африки? — А это Мерседес.
— Да.
Она почувствовала, что тип не врёт. Как — не знала, но чувствам верила. Однако наёмник, думая, что слова звучат недостаточно уверенно, пояснил:
— На территории Империи совсем другая… Атмосфера. Конкуренция спецслужб. Там, где в Африке мы пройдём незамеченными, здесь окажемся под прицелом если не кого-то из государственных спецслужб, то клановых. О нас станет известно. А вся наша работа держится на том, что мы — тени. «Шуберт», охраняющий обогатительный завод в Катанге, никак не связан со взрывом на складе зенитной батареи русских под Адис-Абебой. Или смертью китайского ответственного специалиста на Сокотре. Или расстрелом конвоя под Дар-эс-Саламом с исчезновением жёлтого освинцованного чемоданчика, перевозимого им. На континенте так не получится — слишком многие ниточки просматриваются под микроскопом, причём не всегда понятно, кто именно в твой микроскоп может смотреть даже в теории.
— Штурм защищённых объектов? — повернулась Мерседес, поняв, что достаточно себя поставила. — Как у вас с этим?