— Ну что, покойнички! Приветствую вас! — доброжелательно рявкнул я, заходя в помещение, где орлы Феникса, он же Этьен, держали привезённых операми тётушки членов совета директоров этого клана. Их было восемь человек, из которых две женщины, все от тридцати до шестидесяти, и вид у всех был неважный. Держали их в актовом зале высотки, что-то типа зала для презентаций и небольших собраний — такие в каждом бизнес-центре есть. Сам Феникс где-то летал, «разруливал» после вчерашнего неудачного штурма на космодроме, но оставленного за главного его бойца я знал — пересекались в квартале у «трёх семёрок», он стоял в оцеплении, когда я родственников Мухариба уничтожал. При входе коротко отчитался, что всё в порядке, клиенты не бузят, и это для меня было главное.
— Да как вы смеете!..
— Да что это творится!..
— Что за беззаконие!..
— Что вы тут все себе позволяете⁈..
— Что это вы о себе думаете!.. — начали наперебой орать «клиенты». Это и другое, более обидное, и всё — одновременно. Гвалт одним словом. Я поднял руку, призывая к тишине, но на неё не отреагировали. Наоборот, вашего скромного слугу окружили с трёх сторон (с четвёртой закрывали девочки) и наперебой принялись орать, грозя всеми карами небесными, неприлично размахивая руками (правда только размахивая, вид ангелов внушал).
— Я прошу замолчать! Помолчите, прошу! Помол…
Ноль эмоции. Ах так? Вытащить «Орла» из наплечной кобуры, выставить на вытянутой руке. Навести на одного, другого, третью… И нажать на спуск, чуть поведя дулом вверх. Раз, другой, третий. С потолка сзади них, с места, куда попал, что-то посыпалось.
— А ну все назад! На куски порву, уроды! Назад все, я сказал! Чего не понятно?
Послушались, подались. Я бы сказал, мгновенно разбежались.
— Командор, может нам нужно было их приласкать? — А это старший из «Братства». — Это как бы наша работа, клиентов успокаивать и держать в тонусе. Твоя — стоять и команды отдавать.
— Мне надо было себя показать, — признался я. — Что разговаривают не с мальчиком, а с серьёзным мужем. А самые умные, кто не слушается и пытаются сквернословить даже после демонстрации оружия, получат иглу в какое-нибудь не особо важное для себя место, например в ногу. — Пиу. Действительно в ногу. Это я засадил чуть выше колена сеньоре, позволившей себе назвать меня сыном шлюхи, и ещё парой гадких слов. Никто не позволил, а она бессмертной себя почувствовала.
— Кто-то ещё хочет назвать меня «сыном шлюхи»?
Ор, вой. Мат, но на который я больше не обращал внимания — это из-за болевых рецепторов, бывает. Но такие резкие звуки мешают живому общению, а потому:
— Роза, Мия, заткните сеньору, пожалуйста!
Следовавшие за мной в рамках второго кольца Сестрёнки оторвались от двери, возле которой стояли, подошли и прикладом по темечку, не сильным, но аккуратным движением, заставили сеньору замолчать. И только после этого в зале совещаний воцарилась тишина. Прямо гробовая — булавка упади, услышим.
Я внимательно оглядел сеньоров. Сразу видно, арестовывать их пришли не наёмники, имеющие специфический опыт работы с клиентами (одного сенатора в Сенат даже голого привезли, хотя большинство всё же в одежде, даже если одежда — розовый банный халат), а опера Алисы, которые по работе обязаны проявлять к задержанным уважение. Ибо все присутствующие были обряжены если не с иголочки, но в строгие деловые костюмы, даже женщины. То есть им целенаправленно дали одеться. Оттого, наверное, они и чувствовали себя вольготно, и меня всерьёз не восприняли.
— Сеньоры, дабы между нами не было взаимонепонимания, — произнёс, наконец, я. — Вы — преступники. И это вот вообще ни разу не обсуждается и не требует доказательств. Поскольку вы целенаправленно и организованно, не спонтанно, вначале захватили власть в клане, сместив согласованного с королевой главу, а после прервали стратегические поставки продовольствия для армии в военное время…