На том конце ответили не быстро, пришлось подождать около четверти часа, за которые господин министр много чего передумал, но ни к каким выводам не пришёл. Наконец, раздался знакомый голос:
— Да, Герман, слушаю! — Голос напряжённый. Ибо абонент знал, что в такое время, да по этой линии, друг не станет звонить по пустякам.
— Жень, только что шифровка с Венеры. По тому каналу. Тому самому. — Евгений Иванович прекрасно знал, что это за канал — последние три недели частенько приходили сообщения оттуда. Надо сказать, очень неприятного содержания, но всегда на сто процентов полезные, пусть и выбивающие из колеи. Более того, канал можно назвать его личным, ибо в его установке участвовали два человека, он и королева Лея.
— И-и-и? — ещё более напрягся голос президента.
— «Если вы не собираетесь выражать Канаде поддержку — уберите своих людей с итогового коммюнике. А в идеале эвакуируйте всех своих из Нового Орлеана». И как ты это понимаешь?
Евгений Иванович Марцелов, президент Евразийского блока, на том конце заматерился. И матерился смачно.
— Только не говори, что мы опять должны уступить! — чуть повысил голос Герман. — Жень, я понимаю твою симпатию к Венере — планета любви, всё такое. И да, именно ты спустя полвека смог наладить отношения, Венера больше не главный наш враг, а мы — не их. Но вот не надо скатываться в подмахивание им по любому поводу. Тебе ещё «Вязьму» и «Чебаркуль» не забыли, а тут уже эти долбанный контракт на вольфрам для орбитальных бомбардировок. От которого мы только в минусе, и я совсем не о деньгах.
— Герман, ты, конечно, не хочешь мне верить, и не хочешь меня слышать, но я всё также скажу то, что тебе не понравится, — успокоившись, ровным голосом произнёс президент. Голосом колючим, а ещё тяжёлым, словно железо. — Уступи, и не посылай туда никого.
— Жень! — чуть не закричал Герман. — Вообще-то мы собирались занять там «жёсткую позицию»! Ничего нам не стоящую, ни к чему не обязывающую, но которая успокоит оппозицию! Нам надо в собственной стране порядок навести, люди злы и говорят гадости. А тут ты снова назад сдаёшь? Снова обостряешь?
— Сколько у нас времени? — спокойно проговорил президент.
— Около пары часов, начало в три по Западно-Антильскому. И мои люди уже там! — язвительно проговорил он. — Готовятся к выступлению.
— Удаляй их. Пусть уезжают. Как и написано: «Эвакуируй их из Нового Орлеана» мать твою Герман!
— Как ты себе это представляешь? — пыхтел господин министр.
— Представляю так: ты отдаёшь приказ, и они оттуда уезжают. Улетают на вертушках наших ВМФ, у нас не зря два морских фрегата в Заливе с группами подхвата. Резко, быстро, причём эвакуируются все, включая водителей и охрану. И журналистов наших вытаскивай, кого можно, чтобы не навести панику.
— Жень, это… Это…
— Герман, ты сам видишь, какая чертовщина творится. Они не сидят на месте, шило в заднице. Лучше я буду краснеть за «демарш» нашей делегации, пооправдываюсь, почему мы англосаксов не поддержали, чем буду объяснять населению, почему наши дипломаты в Новом Орлеане погибли, и мы не объявляем войну Венере. Герман, это приказ, отзывай всех, кого можешь, а лучше всего нахрен всех граждан Блока из Нового Орлеана.
Герман Абрамович долго сопел, но затем произнёс слова, которые лучше вот так, особенно по телефону, даже проводному, лучше не говорить:
— Жень, ты ведь понимаешь, что ты не всемогущ. Что ты всего лишь «первый среди равных». И если я с тобой пойду до конца, то…
Дальше говорить не требовалось. Да, фраза «у Кремля много башен», придуманная в седой древности, но к сожалению актуальна до сих пор, причём сейчас как никогда ранее. В стране несколько разных сил, и у всех своё видение будущего развития страны, и Женька всего лишь сглаживает углы. И эти силы последними изменениями не то, что недовольны, но пока не видят перспектив. А раз нет понимания будущего — не будет и выданного авансом влияния, и доверия к реализатору.
Женька на том конце тяжко выдохнул.