Тем временем Фернандо слушал в эфире переговоры операторов СОЗ — стратегической орбитальной защиты. Сотни спутников с боевыми лазерами, предназначенными для сбития ракет как под собой, так и над, разворачивались и вели огонь по волнам выпущенных ракет. Ракеты летели зигзагами, что мешало расчётам прицеливания, но было не критично. Одна вспышка, две, шесть… Но ракет было сорок две. Шестнадцать, двадцать восемь вспышек…
Аплодисменты в зале. Австралиец сошёл с трибуны, и вместо него вышел президент Канады. Вот ведь подгадали с ударом, черти инопланетные! И. о., назначенный их элитой вместо получившего повышение на небеса Томаса Андерсона. Которому лично он, Фернандо, при встрече рекомендовал не дёргать тигра за усы:
— Лея только кажется слабой и беспомощной. Говорю тебе как представитель страны, проигравшей ей Красную планету. Там была серьёзная заруба, и во главе нашей партии стоял опытный стратег. Но мы проиграли. Не Венере — лично ей. Она способна удивлять. Не нужно спешить, не действуйте резко — в долгосрочке всё равно будет по-нашему…
Но нет, этот хрен не послушался.
А вставший ему на смену и.о. так вообще решил, что то, что раз его страна в руинах — это только в плюс ему, развязывает руки на любые действия. Хуже не будет. Венериане не посмеют его тронуть, какую бы дичь ни творил. Там у руля процесса лично отец, и отец давит, поддерживает их элитку — дескать, пусть венериане бомбят, будет только лучше, отбомбят себе все пути к отступлению, а мы вас не бросим. Отец тоже забыл, по-видимому, что имеет дело не с тётушкой, с которой привык всю жизнь бодаться. Зашоренность, работа по одним и тем же методичками, с одними и теми же инструментами — расслабляют. А ведь кажется, что такого, если ты убьёшь лидеров и представителей держав, которые выражают поддержку стране, с которой ты воюешь? Не нравится? Объявляйте войну! Или поддерживайте как-то мягче, индивидуальными заявлениями со своей территории, без цирка со сбором международного совещания. Мысль кажущаяся дикой, но ведь она логична!
Тридцать две ракеты удалось сбить. И это прекрасный показатель, не нужно ругать представителей СОЗ. Но шестнадцать гиперзвуковых монстров с сотнями килограмм взрывчатке на борту в каждой пересекли границы города, и под благодарственные речи и.о. со стены, прямой наводкой двинулись к Репаблик-Холлу, самому большому концертному зданию в Новом Орлеане.
— Отдельно я выражаю благодарность за поддержку и сочувствие народам Империи, Австралии, Индии… Что за… — успел сказать на весь мир и.о. прежде, чем трансляция оборвалась. Шесть ракет поразили концерт-холл. Оставшиеся же изменили курс, поднялись в воздух, и, быстро набрав высоту, двинулись на север, безо всяких зигзагов.
— Десять ракет. Уходят. Что делать? — голос оператора космической обороны. — Удаляются от нашей системы защиты, но пока можем ещё их сбить.
— Не надо, пусть летят, — грустно усмехнулся Фернандо. — Они двигаются в Канаду — не пропадать же выпущенному на волю добру? А это уже не наша война. Пусть англосаксы сами решают свои проблемы, достатчно…
Он откинулся кресле, выключил карту, погасил серый экран с бывшей трансляцией. Мыслей в голове было много, но на самом деле там царила звенящая пустота. С таким он ещё не сталкивался, и не считал подобное в принципе возможным, и требовалось хорошо всё взвесить прежде, чем выступить сегодня на экстренном заседании совбеза. Отец будет лютовать, но яростью и злостью вопрос не решить, кровь из носа нужно предложить хоть что-то конструктивное. Это как в единоборствах — ты должен уметь принимать удар. Но, чёрт, почему в голове пусто?
— Сынок, я вылетаю, — вывел из нирваны голос отца на второй линии.
— Только не в Каракас, я эвакуировал дворец в бункера. Да и мало ли… — Фернандо вздохнул. — Давай в Боготу, подальше от побережья.
Хорошо, отец в курсе. Теперь пресса. Надо заткнуть, чтобы не делали лишних необдуманных заявлений хотя бы часа два.
Альфа, Венера, за сутки до этого
Два последних дня пролетели одновременно и как сладкий, и как страшный сон. Страшный тем, что я ничего не делал. Нет-нет, вкалывал как проклятый. Но делать — не делал ничего. Ибо ну никак не ассоциируется у меня бумажная работа в кабинете с термином «делать». Не опытный, не вник, не влился. Наверное, я в душе человек такой — надо суетиться, куда-то бежать, превозмогать — только это кажется настоящей жизнью. Хотя именно в тиши кабинетов и происходит самое важное. Всегда. Все самые судьбоносные решения принимаются не в поле на коленке, а за рюмкой кофе кабинета типа нашего королевского, и мириадам ему подобным. Да, я мастер импровизаций (меня так называют, не всегда с эпитетом согласен, но, действительно, в стрессовой ситуации яснее мыслю), но если хочу в высшую лигу — надо учиться и соответствовать правилам высшей, а не дворовой лиги.